Он вернулся за стол. Набрал цепочку цифр на телефоне, и на всех брусках, примотанных к стене, зажглись алые огоньки.

– Ждите.

Задрожали пальцы. Почему, я же не должен, я взрослый мужчина, я не должен бояться, откуда этот холод, сердцебиение, дрожь...

Не надо. Нельзя себя накручивать.

Я задрал голову. За стальными перекрытиями по-прежнему маячило равнодушное небо. Вдалеке кружил вертолет, но, возможно, он не имел к нам ни малейшего отношения.

Попискивание ноутбука, приглушенные рыдания, шепот в углу... Светлана с застывшей улыбкой кивает Саше, а рука сжимает блузку на груди, чтобы не выпрыгнуло сердце.

Как же страшно...

Я поднес руку к уху. Когда ушла Юлька, я целый год засыпал только под бормотание наушников, с включенным светом. Десять лет прошло. Теперь вот пуговка.

"Одиночное сообщение в сети о том, что террорист удерживает на крыше центра усыновления восемь заложников, из них трое детей, не подтвердилось. Власти города отказываются от комментариев. Между тем квартал оцеплен, и из небоскреба продолжают выходить люди..."

Не хочу. О своей смерти я предпочел бы узнать не из новостей.

"Впрочем, все мы смертны. Помните закон Ломоносова-Лавуазье? Если где-то убыло, значит, где-то столько же прибыло. Хороший был человек Лавуазье, а туда же: закончил жизнь на гильотине. Что не мешает нам лишний раз помянуть его добрым словом: кабы не он, откуда бы мы знали, куда деваются наши денежки! На спорт они деваются. Если кто не знает, претендент на звание чемпиона мира по шахматам - наш земляк, тверичанин Алеша Авдеев. Увы, матч пришлось отложить на две недели из-за его болезни. Пожелаем же юной тверской звездочке скорейшего выздоровления, и прервемся на рекламу. С вами ди-джей Гильотен: не берите в голову!"

Я коснулся мочки уха нетвердыми пальцами. Звук угас.

Виктор задумчиво смотрел на меня. Услышал что-то?

– Ваш ребенок болен, - сказал я.
– И вы хотите его спасти.

– Браво.
– Виктор развел руками.
– Интересуетесь шахматами?

– Слышал... краем уха.

– Три года назад экс-чемпион мира Дмитрий Яковенко давал в Твери сеанс одновременной игры. Лешка один у него выиграл. Тогда за ним и началась... охота.

– То есть им заинтересовались тренеры, рекрутеры, детские психологи?
– уточнила Светлана.
– Но что же в этом плохого?

– Ребенок не создан для таких нагрузок, - равнодушно сказал Виктор.
– Сначала я его даже поощрял. Ездил с сыном по стране, возил за рубеж. Радовался, когда он побеждал на турнирах и давал пресс-конференции. Ждал в коридоре, когда нас вызывали на очередное медобследование.

Я напрягся. За Яковенко трон захватили китайцы - после того, как приняли закон об отказе от прав, в новом поколении ярких звезд просто не стало. Пловцы, стрелки, балерины... но не шахматисты. За юного гения обязаны были взяться всерьез.

– А потом нам предложили поучаствовать в тестировании нового препарата, - буднично продолжил Виктор.
– Полная безопасность, никаких противопоказаний... Фантастическая скорость: после первой инъекции Алексей обыграл суперкомпьютер за двадцать ходов. После второй у него начались кошмары. А третью я запретил.

– И тогда у вас отобрали сына?

– Не сразу. Его обрабатывали по меньшей мере полгода. Я, идиот, ходил за ним хвостом: думал, не достанут.
– Виктор на секунду прикрыл ладонью лицо.
– Довольно. Ради Лешки я подожду еще четверть часа, но у меня хватит сил выстрелить.

– Вот только зачем?
– прошептала Светлана.

– А задайте себе этот вопрос. Направите ли вы пистолет на чужих людей, если от этого зависит жизнь вашего ребенка? Или проживете еще сорок лет с чувством вины?

– Но есть же и другие пути. Пикеты, голодовки, марши протеста...

– Да?
– Виктор с любопытством посмотрел на нее.
– И что, помогает?

Светлана промолчала. Виктор несколько секунд смотрел на нее, потом кивнул и вернулся за стол.

Я обхватил руками колени. Подумать бы о чем-нибудь хорошем, светлом...

Передо мной остановились знакомые каблуки. Анжела опустилась рядом.

– Не прогоняйте меня, а?
– попросила она.
– Совсем плохо одной. Трясет, как выброшенного на мороз щенка... простите за экспрессию.

– Садитесь.
– Я подвинулся.

– Вы, должно быть, отчаянно смелый человек, - задумчиво проговорила Анжела.
– Верите, что с вами ребенку не будет хуже, чем в интернате. Чем с родным отцом. А ведь мальчик будет сравнивать, нет? Или девочка?

– Анжела, мне неприятны ваши намеки.