Бесполезно. Подмастерья вывешивают портреты. Еще час, и начнется облава.

"Вышеназванный Ясон лишается титула, преимуществ и привилегий, и все его имущество, движимое и недвижимое, будет конфисковано в пользу казны. Сверх того, оные Ясон и Кати лишаются званий Мастеров, и немедля при поимке будут повешены за преступления против двора и короны. Вынесенный приговор будет громогласно оглашаться на всех перекрестках каждого града, пока оный не будет приведен в действие. Именем Мастера Мастеров!"

Толпа свистит и улюлюкает. Скоро в глашатая полетит первый камень. Или не полетит, если он успеет прочесть о награде за нашу поимку. Выбор невелик: или вперед, в объятья разъяренной толпы, или назад, в руки стражи.

А еще перед старым дворцом всегда есть свободные виселицы.

Нет уж. Я рискну.

– Кати, сейчас или никогда. Пока они еще не поняли... Если пойдем через площадь сейчас, можем успеть.

Кати судорожно сглатывает, но не колеблется:

– Что я должна делать?

– Сейчас...

Оба кинжала отправляются в ножны, а я расплетаю ее высокую прическу. Драгоценные гребни отправляются вслед за перчатками, их заменяют скромные косы. Я бормочу какие-то слова извинения, но Кати они не нужны.

Нужны ли ей будут другие слова?

Первые два десятка метров мы проходим спокойно. Когда-то в доках билось сердце города: храм Судьбы, дворцы первых Мастеров, суд и главная площадь. Потом Мастер Мастеров переместил столицу подальше от устья реки, а старые здания были забыты. Колонны, ступени и залы строились на века, но никогда больше не прошуршит по мозаичному полу плащ Мастера. Да и редкий день здесь обходится без пожара... вот снова дымится купол театра. Сотня-другая лет, и все будет кончено.

Забвение куда сильнее публичных казней. Зачем Мастеру Мастеров наши головы?

Кати тихо охает: на пути вырастают двое головорезов. Третий, ухмыляющийся карлик, крутит мечом.

– Эй, благородный! Куда направляешься?

– Туда, куда ведет меня мой путь, уважаемый. Позвольте пройти.

Слишком мягко. Нет времени!

Кинжалы почти одновременно вырываются из ножен. Пусть я больше не Мастер, но я знаю многое, чего не знаете ни вы, ни ваши учителя.

Царапина на щеке, но первый падает замертво.

– Ясон!

В голосе Кати отчаяние, и у меня холодеет внутри, но другой, более циничный голос ехидно уточняет: почему бы сразу не крикнуть "мы здесь"? Сначала перчатки, потом мое имя - она, что, хочет, чтобы нас нашли?

Додумываю я, впрочем, уже разворачиваясь. Не добежать. Я бросаю кинжал и еще успеваю увидеть, как он входит под левой лопаткой головореза, как вдруг резкая боль пронзает локоть. Второй удар приходится мне в грудь. Точнее, пришелся бы, но я успеваю выставить раненую руку. Предплечье отзывается ноющей болью, но второй кинжал входит карлику в горло.

Крики с галереи: там наконец-то появляется стража. Первые бандиты уже бегут на щиты. Зачем? Не все ли равно!

Возможен ли вообще мир между приговоренными к смерти и теми, кого она обходит стороной?

Я вытираю разорванным рукавом клинок и отшвыриваю окровавленную тряпку в сторону. Кати медленно приближается и протягивает мне второй кинжал.

– Ну, что, красавчик, всех порезал?

А вот теперь - точно все. Восемь... девять бандитов с топорами и дубинками, и сзади подходят еще. Нам не уйти.

Кати прижимается ко мне и закрывает глаза. Ее ладони сжимаются на моем плаще, мои - за спиной, в кулаках на рукоятях кинжалов. Несколько блаженных секунд с ней - и все. Мы погибнем.

Пульс на ее виске сливается с биением моего сердца. И шепот:

– Прости... я не хотела...

И солнце в ее волосах.

– Именем Мастера Мастеров!

Я поворачиваюсь и инстинктивно делаю шаг, закрывая Кати. Шаг чисто символический, и она это понимает, но на ее лице - странное облегчение. Двадцать... сорок... сто шестьдесят мечей из личной гвардии Мастера Мастеров.

Головорезы поворачиваются и бегут. Если бунт в этом районе города и будет, то не сегодня. Я успеваю испытать что-то вроде гордости за наши войска, но монотонная речь герольда наконец-то накрывает и меня.

"Мастер Мастеров в бесконечной милости своей соизволил даровать вышеназванной Кати высочайшее помилование..."

Судьба милосердная...

У меня подкашиваются колени, и подбежавшие стражи выдергивают кинжалы из внезапно ослабевших рук.

"С содержанием ее под стражей в одном из личных замков Мастера Мастеров до его особого распоряжения".