Оборотни рядом, по левую и правую руку от меня, выглядели колоритнее и опаснее. Для этого им не нужно было быть качками, первобытная звериная сила чувствовалась в каждом движении и чертах их гибких тел, и отражалась в жёлтых глазах рассечённых узкими чёрными лезвиями зрачков.

Блондин и рыжеволосый с бронзовой загорелой кожей. Не уверенна, видела подобных типов тогда на грузовом судне или нет. Впрочем, тогда я мало что рассмотрела и это не слишком весомый повод, чтобы ломать сейчас голову.

Совпадение ли это или просто оборотни-ягуары нынче в тренде, меня не особо интересовало. Я беспокоилась о других вещах. Поскольку эти мрачные типы говорить со мной не изволили и обращались довольно грубо, зажав на заднем сидении, чтобы не трепыхалась, я раздумывала над тем, стоит ли пытаться их убить или мне интереснее посмотреть, куда в конечном итоге мы доедем.

Побеждал интерес. И он только разгорелся сильнее, когда мы подъехали к огромной парковой зоне. Ещё издали я увидела вдали высокие старинные шпили башенок какого-то особняка.

Только сам хозяин даже не вышел встречать. Обидно, конечно, но лишь до поры. Может, я и сама буду расположена к нему не слишком радостно, когда увижу. Кого-кого, а представителей клана Дараи особенно видеть не хочу.

Несмотря на то, что вела я себя паинька паинькой и даже самостоятельно из грава вышла, оборотни, заметно нервничали, на меня поглядывая. Люди остались внутри, а ягуары решительно взяли меня под локти и как под конвоем, повели внутрь.

Хозяин дома сего обнаружился в главном холе.

Попивая вино из высокого бокала, он с надменным видом обосновался в раритетном креслице с бело-золотой обивкой и глядел на искусственные языки пламени, на настенной панели. Забавно.

— Мэээтьез! — воскликнула я, узнавая недруга ещё со спины. — А я ещё думала, кто мог быть настолько гостеприимен, что прислал за мной такую интересную компанию. Благодарю, конечно, но я могла бы и сама.

Мужчина обернулся, а затем недоверчиво скривился и посмотрел на меня так, как будто я подкинула в его драгоценное вино пару сушёных сколопендр.

— Как моя невеста, вы ведёте себя неподобающим образом, кина Дэгран. Я решил проучить вас, чтобы показать, где ваше место, — произнёс он и бросил оборотням: — Уведите её.

Я удивлённо вскинула брови.

Даже так? И пафосного выпендрёжа не будет? Вот только это явление оскорблённого аристократа и всё? Ну, так не интересно, честно сказать.

Он меня действительно разочаровал.

А ещё, могу признаться самой себе, что начинаю копировать повадки Хамелеона. Скрутили, похитили, а мне понимаете всё равно скучно. Дожилась.

— Постойте, у меня один вопрос, кинарин Хольран! — крикнула я, когда оборотни уже приготовились силой утаскивать меня из холла. Вывернувшись в их руках, я спросила. — Мой отец сообщил вам о моих условиях?

— Да. Кольцо и наряд. Я согласен. Но также он сообщил, что с моими условиями вы тоже согласны, — ответил он мне и отсалютовав бокалом, добавил с вежливой улыбкой: — Приятного вечера, кина.

Бросив на него последний недоумённый взгляд, я позволила оборотням себя увести. И до чего же я огорчилась, когда привели они меня не куда-то, а в прямиком подвал.

— Твою ж древнюю мать! — выругалась я вслух. — У него тут настоящие камеры для заключённых!

«Интересно, а камеры пыток тоже есть?» — подумала я уже про себя, но поздновато. Пока меня вели к месту моего временного заключения, я успела убедиться в том, что это не просто подвал, а портал в средневековье, мать его…

Камера, куда меня привели на первый взгляд пыточных инструментов и приспособлений не содержала. Но это лишь на первый взгляд. Когда на моих запястьях застегнулись браслеты, и звякнула закреплённая над головой цепь, я стала подозревать, что ночь мой будет той ещё пыткой.

— Простите нас, кина. Но мы вынуждены подчиняться приказам — вдруг сказал один из оборотней, украдкой поднимая на меня свой нечеловеческий желтоглазый взгляд. Надо же, а я уже думала, они говорить совсем не могут.

— Пустое, — хмыкнула я.

Он лишь молча оттянул воротник своей футболки и я заметила тонкий магический ошейник, больше напоминающий ожерелье. Многое начинало проясняться. А главное то, что Хольрану можно приписать ещё одну статью.

Цель моего тут заключения тоже вполне понятна. Мэттьез хочет показать, что терпеть мой вздорный характер не намерен и в случае чего способен пойти на более жёсткие меры. Чего-то подобного я ожидала от него ещё при первом нашем знакомстве, только без средневековых фантазий.