А стоять меж тем в тёмной камере становилось всё неудобнее. Руки в вытянутом положении ужасно ныли, болела от напряжения спина и шея. Когда же я пыталась слегка повиснуть на цепи, металл на запястьях больно впился в кожу. И время как назло тянулось будто целую вечность…

Чувствую, завтра мне придётся перейти на демонический режим управления этим телом, а иначе просто не справлюсь.

Ночь, проведённая в подвешенном состоянии, прошла кошмарно, как и ожидалось. Я миллион раз успела подумать о том, что Хамелеон сейчас явно не испытывает подобных мук и наша совместная импровизация, на которую я имела глупость согласиться, не самый лучший вариант.

И ведь Мэттьез даже не пришёл, чтобы поглумиться, гад такой. Не то чтобы во мне проснулись наклонности мазохистки, просто уверена, что за перепалкой с недругом скоротала бы хоть немного времени.

Но рядом не было никого. Даже оборотни сторожили это место где-то вне мрачного, пахнущего сыростью, коридора с камерами. Лишь теплились внутри две чужих души, бессильные мне помочь.

Надеюсь, у всего этого есть смысл.

Оборотни, пришедшие только утром, чтобы снять меня с цепи смотрели едва ли не с сочувствием. Только их сочувствие мне безразлично.

Наверное, неважно, героем ты там вызвался быть или безумцем. Просто улыбайся. Находи в себе силы не склонить головы перед недостойным. Играй свою роль до конца, что бы ни происходило.

И я нашла в себе силы выдать кислую улыбку и справиться с судорожными болями, выворачивающими руки.

На этот раз моё свидание с тираном состоялось в его роскошной обеденной, залитой тёплым солнечным светом. Там мне был предложен стул, но оказалось, что я не в силах на нём сидеть, поскольку тело ещё трясёт от перенапряжение и усталости. Поэтому расположилась прямо на полу, сложив на мягкое сиденье уставшие руки.

— Доброе утро, кина, — улыбнулся он, окинув меня удовлетворённым взглядом. — Как прошла ночь? Пропало желание бегать?

— Ой, что вы… я с вами до победного конца, кинарин, — вернула я с ядовитой улыбочкой, с трудом удерживаясь от того, чтобы не полоснуть его рвущейся из меня ненавистью и желанием убивать.

— Что ж, это очень похвально и не может не радовать. Хотя, над манерами мы ещё поработаем… после свадьбы, — произнёс он многообещающе.

Угу, держи карман шире, не собираюсь я становиться многомужницей.

Вслух я, конечно, ничего не сказала, ограничившись светским оскалом.

— Жаль, что сегодня мы уже ничего не успеваем. Вам необходимо готовиться к завтрашней церемонии, кина. Свадебный наряд закажете в Сетях, а с остальным обращайтесь к слугам, — с этими словами он вышел, бросив на прощание взгляд свысока.

Честно признать, всё чего мне сейчас хотелось, это спать. Только вместо этого я занялась самовосстановлением, пока оборотни вели (а если точнее, тащили) в комнату, где меня уже ждала горячая ванна…, а помимо неё там сидели две незнакомые женщины.

Всё-таки кин Хольран заботился о своей репутации и решил, что необходимо выделить мне массажистку и косметолога, дабы они привели меня в надлежащий вид.

Они о чём-то переговаривались, перед тем как я вошла в комнату, но с моим появлением резко оборвали свой разговор, бросая на меня оценивающие взгляды, они выдали стандартное вежливое приветствие.

Рады меня видеть, как же. Я чувствую те эмоции, которые они испытывают. Это в первую очередь зависть и неприязнь.

Ох, это пополнение в армию тех, кто считает Хольрана идеальным женихом.

А вот повисели бы ночь на цепи, может, и переменили мнение. Хотя, возможно, существуют на свете и такие женщины, которые согласны терпеть такое отношение ради высокого положение и всего того, что к этому причитается.

Наплевав на планы женщин заняться мной прямо сейчас, я подняла целый каскад щитов, чтобы не чувствовать их и направилась в ванную. Пусть делают со мной что хотят, но не раньше, чем я вволю расслаблюсь в горячей воде. И поесть бы не мешало. Если конечно, Хольран не собрался использовать на мне пытки голодом.

К счастью, до такого мой заранее несостоявшийся жених не опустился и один из оборотней пообещал, что примерно через час меня накормят.

Усвоив эту информацию, я скрылась в ванной комнате, где предалась простому человеческому блаженству — полудрёме в горячей воде ароматной пене.

Я так искренне надеялась, что меня оставят на это время одну, но где там…

Стук в дверь разбил мои надежды вдребезги.

— Могу я войти? — поинтересовался у меня незнакомый женский голос.

— Извините, я привыкла принимать ванну в одиночестве, — откликнулась я слегка раздражённо.