Моя улыбка тает, потому что и взгляд у него совершенно угасший. Безжизненный.

Где же та яркая зелень и улыбка, к которой я так привыкла.

— Ты…

Сердце в груди болезненно сжимается и становится трудно дышать, потому что горло тоже перехватывает от боли.

— Не я. И ты знаешь об этом. — говорит он абсолютно спокойно и как-то даже равнодушно. — Меня здесь нет. И не ищи.

— Ты даже снов мне не оставил. — вырывается у меня сдавленное.

— Просто нужно так.

Логика сна неподвластна привычному пониманию вещей, но я знаю, что он здесь, раз говорит со

мной.

В безумном эмоциональном приступе, я вцепляюсь в его рубашку и на цыпочках тянусь к нему. Зажмурив глаза, пытаюсь поцеловать его и…

Мои губы соприкасаются с чем-то прохладным и безжизненным. В моих руках остаётся лишь ветер, легко сочащийся сквозь пальцы. Открываю глаза и вижу только лишь пустынный двор комплекса. И ни единой живой души.

Резко стемнело, и ветер переменился, превратившись в жестокие хлёсткие порывы. Меня будто выбросили из сказки, решив, что я недостойна в ней находиться.

Кошмары и одиночество — вот мой удел.

Ветер толкнул меня в спину. В следующий момент я вдруг оступилась и ощутила кратковременный полёт. Затем словно проснулась, хотя на самом деле всё было не совсем так.

Окружающая картина была мне знакома. Это был непростой сон. Прошлое. Другая жизнь, мелькающая перед моими глазами, как кадры киноплёнки.

Здесь было всё — дружба, любовь, предательство и самопожертвование.

Но это моя личная страшная сказка. Трагедия, в которой мне суждена была главная роль. И история, сценарий которой повторяется со мной время от времени.

Осознавая себя, люди постоянно решают для себя, что для них хорошо, а что плохо. Приемлемо или нет. Они пытаются разграничить тьму и свет, добро и зло. Всегда.

У меня так не получалось изначально. Чаши моих самодельных весов довольно быстро идут вразнос, не выдерживая нагрузок. А мне остаётся только отрешённо глядеть на эту рассыпавшуюся конструкцию. Так происходит всегда, когда я пытаюсь быть похожей на них. Только это пустое занятие для досуга и ничего более.

Для меня всё давно решено.

Очнувшись от навязчивого кошмара прошлого, я попыталась сесть в кровати и почувствовала, как сильно болит голова. Боль пульсировала внутри и давила, а взгляд на свет только всё усугублял.

Я зажмурилась, вновь откидываясь на подушку.

Перед глазами всё ещё стояли ужасные видения, а людские стоны и плач отдавались эхом в голове.

Почему это воспоминание вернулось снова именно сейчас, я не понимала, наивно полагая, что всё позади. Но, как видно, прошлое никогда не оставит меня в покое.

Тогда я столкнулась с сущностью, живущей за счёт чужих жизней и получающей больше всего энергии через страдания. И мне пришлось пожертвовать собой, чтобы это остановить. Выбор я сделала на удивление легко, потому как один из моих спутников уже находился под влиянием этого существа, а другой оказался предателем, заманившим его в ловушку. И мне просто захотелось спасти невиновного от страшной участи.

Ведь, когда ты считаешь, что у тебя есть преимущества перед другими, не всегда делаешь выбор в свою пользу. Иногда случается абсолютно наоборот.

На самом деле пожертвовать собой гораздо проще, чем остаться сражаться. Продолжать мучительные трепыхания в этом чужом мире. Уж мне ли не знать. Ведь оставаться, как и оставлять мне приходилось бессчётное количество раз. И главное, что я поняла — ни то и ни другое не является достойным решением. Только необходимостью.

Оставаться страшно.

И воспоминания об этом не слишком приятные. Одно из них посетило меня относительно недавно во время небольшого эксперимента.

Мало кто знает, что набор карт для гадания помимо своего главного назначения, может служить инструментов и для иных действий. Медитация, изменение реальности и работа со снами.

Честно говоря, для последнего я использовала карты лишь один раз. Но впечатлений от него хватило надолго.

Это не было управляемым мною осознанным сновидением. Скорее иной пласт реальности, куда меня утащила из полудрёмы некая неведомая сила.

Поначалу я не сопротивлялась этому. С высоты птичьего полёта мне открывалась карта местности испещрённой прожилками рек и речушек, с лесами и горами. Словно в туманной дымке облаков, проскальзывали названия некоторых мест, написанные латиницей. Но это не мешало пониманию, потому как бесстрастный голос тут же переводил их мне.