Кейтелле запомнил этот день в мелочах - лучше, чем хотелось бы.

Вечером, когда они добрались до заброшенной общины Ивитта, снова похолодало. Риза расселилась в еще крепких и хорошо утепленных домах, пробраться к которым через сугробы, образовавшиеся за зиму, оказалось не так-то просто. На окраине обнаружились склады с поленьями, заготовленными, очевидно, на холодное время. Так они и стояли два года, ожидая возвращения хозяев, но те то ли затерялись, то ли погибли по дороге без еды и тепла.

Сколько брошенных общин стоит теперь в лесах Катри? Не сосчитать.

В честь пропавших без вести хозяев Риза зажгла поминальные костры, у которых заодно согрелся и сам отряд.

– Почему ты такой мрачный? – спросил Кейтелле у Химиллы.

Тот сидел рядом, голубые глаза уставились в самую гущу пляшущих языков пламени.

– Да нет, тебе кажется, – постарался отмахнуться ребенок, но крайне неудачно, так как челюсти его на этой фразе сжались еще сильнее.

– Не убедил.

– Не хочу я. Некрасиво это.

– Ты поссорился с кем-то? – Кейтелле окинул взглядом двор, заполненный уставшими, но довольными солдатами, и нашел среди них Йеми, топчущегося у ближайшего дома. Сегодня он держался в стороне, отчетливее обычного, и самопровозглашенный родитель никак не мог разговорить его. – Ты поссорился с Йеми?

– Нет, не с ним, – заверил Химилла и попросил сменить тему.

– Рассказать тебе сказку?

– Расскажи про дом!

В этой просьбе не было ничего нового или необычного. Химилла с удовольствием слушал, как все замечательно в Атине, как Вельдри похожа на Империю, в которой родился сам Химилла. Слушал о самой лучшей в мире школе – Эргарет, с самыми замечательными учителями и детьми. И о том, как всем повезло, что там работает Реммиллиен.

– Он действительно необычный человек! Как только в новостях забили тревогу, он первый отправился в пункт набора, подав тем самым пример для всех сотрудников школы. До этого мне всегда казалось, что учитель не может быть солдатом, но именно он объяснил мне, как дела обстоят на самом деле. Что нет теперь разницы, учитель ты или солдат, ведь все мы были люди, чьему будущему грозила катастрофа. Я хотел отправиться вместе с ним, но он просил меня остаться, чтобы было кому приглядеть за его единственным ребенком, пока война не закончится и он не вернется.

Кейтелле перевел дыхание и продолжил, не замечая, что в этот раз его рассказы о лучшей жизни, которая непременно ожидает их в будущем, не возымели эффекта. Химилла сидел хмурый и мрачнел, как надвигающаяся ночь.

– К сожалению, это было напрасно, ведь уже меньше чем через две недели меня забрали вместе со срочными войсками. Но по крайней мере это время Корнуйен жил у меня, и потом о нем позаботились органы опеки. Так что этой судьбы ему было не избежать. Если бы я знал, что так получится, то обязательно отправился бы с добровольным отрядом Атины, в который ушел мой наставник.

– И мы бы не встретились… – тихо проговорил Химилла.

– Что ты говоришь? Прости, я не расслышал.

– Добровольный отряд из Атины? – переспросил Химилла громко. – Знаю таких. Вспомнил. Их тоже к нам направили. Но они не доехали. Разгромили их состав на полном ходу. Все убиты… как раз за две недели до твоего приезда.

Химилла поднялся с места и прошел мимо онемевшего Кейтелле.

– Не может быть! Погоди! Этого не может быть!!! – услышал он, когда вышел из светового круга костра. Вопли Кеталиниро немного протрезвили его, и он пожалел, что распустил язык прежде, чем подумал. Да, эта новость однажды настигла бы Кейтелле, но Химилла прекрасно понимал, насколько жестоко и не вовремя прозвучали его слова. Не выдержав голоса совести в голове, он покинул приемного родителя, убеждая себя в том, что нужно принести еще дров.

Он возвращался с добычей к кострам, и снег падал крупными хлопьями на шубу, путался в мехе, серебрился на капюшоне, из-за которого голова казалась слишком большой. Дрова привычно оттягивали руки. Раньше Химилла жаловался, мол, рожден-то он для того, чтобы оружие носить, а не провизию и деревяшки, но сегодня его голову занимали другие мысли. Воодушевленные разговоры, что приносил ветер со стороны временного лагеря, заглушались хрустом снега под ногами и злостью. Отряды Альянса расслабились, хозяева земли больше не прятались в лесах. Они шумели на всю округу, празднуя еще только предстоящую победу.

Фигурка неловко переваливалась при ходьбе - за последние три дня снега навалило столько, что ребенок бы вконец завяз, если бы ранее солдаты не проложили дорожку к складу. Но попадать в их следы маленькому Химилле удавалось с трудом, он частенько терял равновесие. Падения сопровождались тихой руганью. Поглощенный своими неудачами, он не сразу понял, что кому-то за его спиной приходится еще туже. Химилла с трудом развернулся - плотная одежда и дрова мешали – и боковым зрением углядел барахтанья в трех метрах от него. Скудный свет костров едва долетал, но его оказалось достаточно, чтобы разглядеть преследователя, на котором было катастрофически мало одежды.