Еще позже, когда Кейтелле стало интересно, как могла сложиться судьба Йеми, ему рассказали, что, скорее всего, редкий недуг определил судьбу ребенка. Йеми могли сослать в виде подопытного в экспериментальные центры в Катри.

Кеталиниро от такой вести начал покрываться холодным потом, но исправлять что-либо спустя годы было поздно. Временами он делал попытки найти Йеми. Обращался в систему поиска, переворошил старые связи. Если бы работа позволяла, он сам бы выехал на место: судьба малыша петляла по концлагерям Альянса и обрывалась на одной из каменоломен.

Жив ли он вообще? Связи, накопленные за пятнадцать лет, результата не дали. Кто-то из Министерства отметил странное обстоятельство, которое обрубило любые надежды найти малыша Йеми.

– Надо туда съездить. Может, снова поймаю след, - сказал Кейтелле тогда.

– Бесполезно, - ответили ему. – Тебя туда не пустят аж по двум причинам. Во-первых, он крыса и убийца, во-вторых, ты не знаешь, разве, что это за место?

– Каменоломни…

– Корелла – вот как оно называется. Быть не может, что не слышал! Ты вообще газеты читаешь? Там что-то произошло несколько лет назад. Как раз во время оккупации. Сначала локри, переполошившись, обтянули его красными лентами, а когда их выгнали, Кореллой занялось правительство Катри. В общем, это закрытая территория. Охраняется чуть ли не лучше, чем государственные палаты. Оставь-ка эту затею.

Тогда у Кейтелле опустились руки. Быть может, думал он, чуть позже я и найду обходной маневр или еще какую хитрость, но сейчас это больше похоже на тупик для самоубийц. Тем более, Йеми, скорее всего, мертв, и торопиться уже некуда. Удивительно вообще, что с его особенностями он так долго прожил. Повезло? Нет уж, если это и везение, то самое сомнительное.

По подсчетам Айномеринхена, он умер в возрасте пятнадцати лет, в трудовом исправительном лагере на территории Катри. В месте, называемом Кореллой.

– Короткая и крайне неудачная жизнь, - сказал однажды Айномеринхен в годовщину победы, когда Кейтелле был у него в гостях и они набрались достаточно, чтобы откровенничать.

После отшумевших сражений чувство вины в холодной, но спокойной почве дало росток. Он впился корнями в самое сердце, врос так глубоко, что задевал нервы чуть ли не постоянно.

Кейтелле все время пытался вспомнить, что же он сделал не так? Когда можно было спасти их обоих?

Айномеринхен в коридоре проверял, заперты ли соседние двери.

– Ты слышал, что случилось в институте?!
– крикнул он.

Кейтелле с опаской глянул в зеркало - отражение смотрело на него детскими красными глазами. Кеталиниро усмехнулся.

– Нет-нет-нет! Сегодня я не останусь один, – сказал он. – Даже не думай.

Он прикрыл дверь, чтобы Менхен не услышал его бормотаний. Химилла отвернулся, но в голове Кейтелле прозвучал собственный голос: «Что же ты так отчаянно жалуешься, что не переносишь старину Айномеринхена?»

– Никогда не жаловался!..

– Чего ты говоришь?
– крикнул из коридора Айномеринхен.

«Не потому ли, что Сельманта оставила ему руку, а тебе - нет?» – издевательски спросило что-то внутри, но прежде, чем Кейтелле успел ответить, в офис ворвался одетый Айномеринхен, правой рукой выключая свет, а левой выталкивая сотрудника из темного помещения.

– Скандал! О, я не знаю, как мы это переживем, – сокрушался он в коридоре. – Ты домой? Нет? Я провожу тебя.

– Да, домой, - сказал Кейтелле.
– К тебе домой.

– Нет, ты подумай! Проходи, я закрою… Ты подумай! Высшее учебное заведение! – Менхен орудовал ключами так экспрессивно, что они звенели на все здание. – Потравились, как в детском саду!

– Сколько человек? – стараясь быть участливым, спросил Кейтелле.

Историю про утреннее отравление в мединституте он слышал еще днем, когда во время обеда отдел образования бурно обсуждал случившееся с Айномеринхеном. Кажется, коллега не заметил его тогда за соседним столиком.

– Трое. То есть четверо. Четверо, включая преподавателя.

– Преподавателя? А он-то?..

– А он сам принял. И насмерть. Представляешь?! Но я бы на его месте тоже… не знаю что! Наверное, тоже…

– Как это вообще получилось-то?! Их специально отравили?

– Кто тебе такое сказал? Нет, не травил их никто. Сами нажрались! Идиоты. Оставили с раздаточным материалом на пять минут. И они нажрались! Представляешь?

Они вышли через главные ворота и отправились дальше по аллее, погруженной в грязь и слякоть разлагающихся осенних листьев.