– Ты почему раздет?
– чтобы лучше видеть, Химилла бросил дрова в сугроб и стянул капюшон, обнажая голову.

Далеко-далеко трещали костры и мелодично разливался смех будущих победителей.

Химилла неловко переступил. Поворачиваясь, он успел заметить черный предмет в бледных руках.

…когда Кеталиниро прибежал на крики, спасать было уже некого. Химироланик, навалившись на ствол сосны, тихонько сползал вниз, глядя круглыми глазами перед собой. Вид у него был словно удивленный такому повороту событий. С этим выражением на лице он и осел на снег, завалившись вперед, словно в поклоне. И больше уже не вставал никогда.

– На помощь! – выкрикнул очнувшийся Кейтелле и бросился к уже мертвому телу Химиллы. Вроде бы он что-то бормотал и обещал обязательно помочь, пытался убедить, что рана не страшная и незачем так его пугать. Темная жидкость, отвратительная и липкая, казалось, покрыла его полностью, пока он переворачивал Химиллу на спину и пытался зажать рану. Страшный провал в голове и свободно ходившие под ладонями фрагменты костей, пустые распахнутые глаза и обмякшее тело врезались в память вместо прощаний, которых их лишили.

Его отвлек стон, раздавшийся совсем близко. Автоматически повернув голову в сторону звука на одну секунду, паникующий Кейтелле успел заметить Йеми, ворочающегося рядом и с окровавленным поленом в руках. Но Кеталиниро не хватило сил и ясности сознания, чтобы сделать хоть какие-то выводы. Он продолжал бормотать “все будет хорошо”.

Йеми медленно приходил в себя. В этот раз все было бесконечно хуже, когда вместо белой растерзанной крысы в сельмантской форме он увидел Кейтелле, укачивающего на руках Химиллу со страшной раной на голове.

Он продолжал сидеть и молча смотреть на плачущего человека, который был ему почти отцом, и на разбитую голову почти брата, постепенно понимая – при любом раскладе он сам только что уничтожил свою семью. Йеми сделал неловкое движение рукой и наткнулся ею на что-то: в снегу лежал витиеватый корень с затертыми неровными глазками, нарисованными углем.

…потом пришли люди.

__________________________________________

поступление иллюстраций: http://kinuli.diary.ru/p181609538.htm

========== Интерлюдия 9. О плесени ==========

Стол загроможден остатками фотографий. Изображения уже не людей, а призраков смотрят в душу. Разинутые рты кричат, словно по привычке, многие годы, но ни зла, ни боли в том крике. Просто именно так вспышка застала их прототипы. Но призраки на фотографиях давно не имеют никакого отношения к реальным людям. Они самостоятельны и самобытны, как и строения в тумане за их спинами.

Двумерный мир размывает время.

По затертым свидетельствам можно догадаться - их цивилизация выросла плесенью на осколках нашей.

========== Глава 9. МЕНХЕН. За месяц до: ==========

– Они ведь теперь вместе?
– спросил Кейтелле.

В вопросе засквозило чем-то очень старым и напрасно упущенным.

– Конечно, - ответил Айномеринхен.
– Иначе как смириться с мыслью, что их уже нет?

Он нависал над бумагами. Менхен уже полчаса делал вид, будто работает. И уже целые сутки делал вид, что весел как обычно. Но стоило упомянуть о детях Ризы, и веселость слетала, уступая место настоящему настроению - тоске с примесью философии. Кейтелле иногда казалось, что его коллега сам по себе всегда такой, просто маска саркастической радости приросла к его лицу слишком прочно. Некоторым даже начинало казаться, будто бы это и есть настоящее лицо.

– Иначе как смириться… - повторил Айномеринхен.

В юности он отличался крайней задумчивостью, отвратительной прямотой и угрюмостью. Только сейчас Кеталиниро понял, что Менхен, в сущности, таким и остался, но теперь к тяжелому букету добавилось несколько ярких ядовитых соцветий неуместной радости. Они разрушали всю композицию.

Загнанный тоскливыми предчувствиями в угол молчания, Кейтелле уже был готов поделиться размышлениями с Менхеном. Он открыл рот, но коллега махнул рукой и быстро вышел, не желая продолжать разговор, словно почувствовал, что речь пойдет о нем.

Кейтелле не провожал Йеми - вот что всплыло в памяти, тревожа все этажи сознания. Воспоминание подминало под себя голос разума и победно выло: да, не провожал. Кейтелле видел, как Йеми грузили в деревянную расшатанную повозку: за шкварник, словно котенка, передавая тем, кто уже сидел внутри. Запихнули в дальний угол и, кажется, забыли, так как руки у седого демона были связаны.

Йеми не поднял головы и даже не шелохнулся.

Отряд вздохнул с облегчением. Кейтелле сохранял холодную отстраненность. Он думал, что просто не может смотреть на него, но где-то в глубине съёжившейся души ощущал горячее злорадство. Чуть позже он сознался себе – отправка связанного Йеми с беженцами была в первую очередь местью. И уже после - вынужденной мерой.