– Проклятье, Алли, - пробормотал он ей в губы. Оторвавшись от ее рта, он оставил ее возбужденно хватать ртом воздух, взглядом окидывая все ее тело. Его пальцы погладили обнаженную кожу бедра.

– С того самого дня, как ты вошла в мой офис, я хотел тебя здесь, распластавшуюся на моем столе, хотел трахнуть тебя здесь, с видом на все Чикаго.

– О Боже, да, - она схватила его за галстук, притягивая ближе. Со стоном он вновь завладел ее ртом, сплавляя их губы в изголодавшемся поцелуе. Она выгнулась, желая облегчить боль, пронзившую ее с первой секунды их встречи. Движением бедер он упер толстый бугор эрекции меж ее ног. Извиваясь под ним, она обхватила ногами его талию. Кожа ее увлажнилась, груди набухли и отяжелели. Вот как он на нее влиял. За считанные минуты он довел ее до грани, до отчаянной нужды оргазма.

– Хадсон, пожалуйста... я хочу тебя, - она потянулась к ее ремню, но он отвел ее пальцы, как только они нащупали пряжку.

– Остановись, - хрипло проговорил он, едва удерживая остатки контроля.

– Что?
– Алли подняла голову со стола, с неверием наблюдая, как Хадсон встает.

– Нет, - он вновь заправил полы рубашки в брюки.
– Не так.

Алли попыталась сформировать связную мысль, но слова покинули ее. Она знал, что он хочет ее - доказательство было прямо перед ней, распирающее ширинку костюма от Тома Форда. Почему, черт подери, он остановился?

Хадсон протянул ей руку, стаскивая со стола и привлекая в свои объятья.

– Я хочу тебя, Алли. Но не здесь и не так.

– Ты же не пытаешься отомстить мне за тот прошлый раз в твоем офисе?
– поддразнила она.

Он улыбнулся.

– Едва ли. Поверь, мой член прямо сейчас называет меня последним сукиным сыном.
– Но я не хочу торопиться с тобой. Я не хочу трахать тебя на столе. Я хочу заняться с тобой любовью в постели, - его улыбка была почти смущенной.
– Ну, во всяком случае, для начала.

Приподнявшись на цыпочках, она прижалась губами к его подбородку, прокладывая дорожку мягких поцелуев к уху.

– Почему бы тебе не трахнуть меня на столе, для начала, - прошептала она едва слышно, - а потом мы продолжим в постели... в конце концов.

Он зашипел сквозь стиснутые зубы, когда она лизнула его ухо, но остался непоколебим.

– Алли, пожалуйста, дай мне сделать это правильно.

Она отстранилась, чтобы посмотреть на него. Его глаза горели искренностью и желанием.

– Ты серьезно?

Он кивнул.

– У меня никогда не было возможности пригласить тебя на свидание. Всегда что-то стояло на пути. Твои родители, когда мы были моложе, - мускул на его челюсти дрогнул.
– А потом твоя помолвка.

Алли опустила взгляд. Она была такой идиоткой, скрывая от него свои чувства, что в 17, что в 27. Она вечно будет сожалеть об упущенном времени, но больше всего она ненавидела мысль, что никогда не давала ему почувствовать себя любимым.

– Я не виню тебя, - сказал Хадсон, точно прочитав ее мысли. Коснувшись подбородка, он приподнял ее голову, заставляя посмотреть в глаза.
– Но впервые нам нечего скрывать. Я могу выйти с тобой свет, и весь мир будет знать, что ты моя.

Трепетная дрожь прошлась по телу. Она принадлежала ему. Всегда принадлежала. Не осталось смысла или причин спорить с этим. И услышав эти властные слова, она лишь сильнее захотела затащить его обратно на стол.

– Позволь мне сделать это. Пожалуйста.

Просьба была столь искренней и милой, что невозможно было отказать. Она широко улыбнулась.

– Так вы хотите пригласить меня на свидание, мистер Чейз?

От его ответной улыбки перехватило дух.

– Именно так, мисс Синклер. Окажете честь присоединиться ко мне за ужином?

– За ужином?
– она приподняла бровь.
– Ну не знаю, звучит так... традиционно. Я хочу сказать, что случилось с мужчиной, которому пришлось поиметь меня в ложе на симфонии? Теперь, когда мы не прячемся, он исчез?

Что-то порочное мелькнуло в его взгляде, пока Хадсон доставал телефон из кармана.

– Ох, Алессандра, доверься мне.

Ее тело задрожало, откликаясь на соблазнительный тембр его голоса. Алли не знала, что он запланировал на вечер, но одно было ясно - это будет долгая, мучительная, незабываемая ночь.

За свою жизнь Алли бесчисленное количество раз проходила мимо Центра Джона Хэнкока. Это знаковое здание, расположенное между отелем Дрейк и Уотер Тауэр Плейс, было не только одним из самых узнаваемых силуэтов на горизонте Чикаго, но и располагалось в сердце одного из самых популярных туристических маршрутов. Внутри стоэтажного сооружения она бывала всего раз или два на собраниях, связанных с работой 'Лучшего начала', но никогда не поднималась на самый верх и уж тем более не ужинала в находившемся там известном ресторане.