И в этот момент действительно не существовало ничего больше. Весь мир Алли сузился до него одного. До того, как его потемневшие глаза упивались ею. До того, как его рука баюкала ее ладонь, как он держал ее в объятиях. До того, как приоткрылись во вздохе его губы.

Их танец замедлился до легкого покачивания.

– Алли, я...

Кто-то толкнул ее сзади, когда окружающие пары направились обратно к столикам. Алли оглянулась и увидела почти опустевший танцпол. Когда закончилась музыка?

Что-то за ее плечом привлекло внимание Хадсона, и он коротко кивнул.

– Похоже, наш столик готов.

Алли направилась к главной лестнице, которая вела в обеденный зал этажом ниже, но Хадсон остановил ее, придержав за локоть. Его губы прижались к ее уху.

– Иди в дамскую комнату и сними трусики, - прошептал он.

Она в изумлении распахнула рот. Первой мыслью было спросить, не шутит ли он, но выражение его лица не оставляло сомнений в серьезности его намерений.

– Иди, - тихо скомандовал он.
– А как закончишь, встретимся в комнате Мичиган.

Алли уставилась на него.

– Мы ужинаем не в ресторане?

– Нет, я заказал отдельную комнату.

– Я думала, все это затевалось ради того, чтобы выйти со мной на люди.

– Я делил тебя с остальным миром во время коктейлей, но я эгоистичный мужчина и хочу, чтобы на ужине ты целиком принадлежала мне. Кроме того, как бы мне ни нравилось мучить тебя на людях, осознание того, что под этой юбкой ты влажная и голая, несомненно заставит мой член затвердеть, - его взгляд потемнел.
– А теперь иди.

С бешено колотящимся сердцем Алли повернулась и направилась в уборную. Очутившись внутри, она миновала зеркала и сразу подошла к одной из кабинок. Дай Алли себе время обдумать этот поступок, она никогда бы не осмелилась на такое. Потянувшись под юбку, она стянула трусики. Прохладный воздух омыл ноющее естество, и она задрожала. Она сомневалась, что ее реакция связана с температурой комнаты. Скорее с мыслью о Хадсоне, касающемся ее гиперчувствительной кожи. Одна лишь мысль о том, что он задумал делать с ней за ужином, заставила все тело дрожать от предвкушения.

На обратном пути она глянула в зеркало. Ее глаза горели, щеки разрумянились, но в остальном она выглядела совершенно презентабельно. Никто бы не заподозрил, что она вот-вот пройдет по ресторану без трусиков, думая лишь о том, как умелые пальцы Хадсона заставляют кончать ее снова и снова.

Комната Мичиган располагалась в южной части здания. Войдя внутрь, Алли очутилась в помещении с интимной атмосферой, где стоял лишь один-единственный стол, накрытый белой льняной скатертью и сервированный на двоих. Черно-белый с золотыми акцентами фарфор стоял на плоских золотых блюдах, идеально подчеркивая огни города, мерцавшие золотистым сиянием. Возле каждого набора приборов стояло несколько хрустальных бокалов, а в центре стола возвышались свежие цветы и свечи.

Но не вид роскошно сервированной приватной комнаты лишил Алли дара речи, как только она вошла в комнату. Это все Хадсон, стоявший на фоне городского ландшафта.

– Привет, - это все, что ей удалось сказать, наконец подойдя к нему.

Хадсон улыбнулся и отодвинул ее стул. Она села, заметив, что другой стул стоял не напротив, а рядом с ее местом. Слова 'на расстоянии вытянутой руки' сразу всплыли в голове, и она слегка подвинулась.

– Ты так прекрасна в свете свечей, - сказал он, присоединяясь к ней за столом.
– Но с другой стороны, ты в любом свете прекрасна.

Алли почувствовала, как теплый румянец заливает щеки. Ради всего святого, почему она так нервничает? Дело в том, что она сидит за столиком в небоскребе, а ее трусики лежат в сумочке? Или же дело в том, что она сидит за столиком в небоскребе с мужчиной, которого любит? И хотя первый фактор должен был бы влиять сильнее, она подозревала, что виной тому все же второе. Секс для них никогда не был проблемой. Они довольно легко перешли к этой стадии, бессмысленно было отрицать химию между ними. Но отношения для обоих были еще не изведанной территорией. Каково все будет теперь, когда им не нужно таиться? Как отреагируют их друзья и коллеги?

Коллеги.

Эта мысль окатила Алли точно ведро ледяной воды. Она слишком увлеклась, купаясь в пылу их открыто признанных чувств, что даже не подумала о том, какие последствия их воссоединение будет иметь для Ингрэм.

– Хадсон, нам надо поговорить о...
– начала она. Но суматоха в дальней части комнаты прервала ее на полуслове. Официант протолкнул сквозь двери тележку, нагруженную подносами под крышками.

– Надеюсь, ты не возражаешь, что я взял на себя смелость заказать заранее.