Между прочим, мне этот эмоциональный хлам нравится. Думаю, я не буду его удалять. И ты никак не сможешь меня заставить.

И, знаешь, как оказалось, этот эмоциональный хлам реален. Реален, как и твои любимые факты. Но тебя, идеальную машину, эмоции просто стопорят, так? Они - отвлечение, бесполезное и бессмысленное отвлечение от так называемых фактов.

Вот только ты – не машина.

Я сказал так однажды, один единственный раз, но на самом деле я так не думал. Ты же знаешь, так? Я был в ярости. Ты вел себя жестоко и холодно. Ненавижу, когда ты так себя ведешь. Как будто тебе наплевать на всех. Но это была лишь игра, ты просто изображал жестокость, намеренно. Ты мне лгал. Ты прогонял меня прочь.

Мысли об этом все еще причиняют мне боль.

Только одиночество тебя и бережет. Так ты сказал. Скажи, ты в это и правда верил, под конец? Нет, это невозможно. Ты не обязан был ждать моего возвращения. Ты мог прыгнуть в любой момент, но ты ждал. Ты хотел поговорить со мной еще раз, лицом к лицу. Хотел попрощаться. Ты ждал ради меня или ради себя? Хочется верить, что ради нас обоих.

Ты был человеком. Ты свернул с обычного пути – игнорировать любые возникающие чувства, так? Если бы ты смог, ты бы вырезал ту часть тебя, что за них отвечает. Это же бесполезный комок плоти. Досадная помеха. Никаких друзей, кроме меня. Ни любовников, ни любовниц, ни девушек, ни парней. Один только я. Представить не могу, как у тебя получалось почти все время подавлять любые эмоции. Не могу, и все. Но я знаю, они у тебя есть. Были. Знаю, что были. Ты, должно быть, слишком долго был слишком одиноким. Меня ты не смог провести.

Может, именно это я и хотел тебе сказать? Меня не проведешь, Шерлок Холмс. Я знаю, что ты – человек. Я знаю, что тебе не плевать на меня. Это станет подведением черты? Понять тебя? Я должен тебя простить? Не уверен, что смогу. Не знаю, как. Пока не знаю. Не хочу низводить тебя до уровня человека, чьим поступкам нужны оправдания. Я смогу это сделать лишь в одном случае – забыв почти все, что знаю о тебе.

Мориарти разрушил твою репутацию. Но мы могли бы дать ему отпор. Я даю отпор прямо сейчас, и у меня получается. Возникают вопросы, Шерлок. Мориарти подделал свидетельства, однако не все они окупаются. Он хорош, но не настолько. Мы могли бы все восстановить. Я бы помог. Почему ты сдался? Тебе же нет дела до того, что о тебе думают. Так ты говоришь. Мы могли бы уехать, начать все заново. Твой брат бы все организовал, наверняка. Это все его вина. Именно он скормил Мориарти достаточно подробностей, чтобы тот смог все провернуть. Он мой должник. Он мог бы за тебя вступиться. Невозможно вечно выдавать ложь за правду. Так почему ты так поступил, Шерлок? Почему ты меня оставил? В одиночестве.

Одиночество не на пользу никому из нас.

Я не понимаю. Не пойму никогда. Так? А Элла будет твердить, что мне нужно подвести черту. Вот только подвести ее невозможно. Я просто недостаточно умен. Верно, Шерлок? И никогда не буду умен настолько, чтобы понять тебя.

Думал, ты сейчас не удержишься от высказывания.

Разумеется, я никогда не буду настолько умен. Я же идиот.

Практически все – идиоты. По сравнению с тобой.

Когда ты говоришь со мной, мне кажется, я схожу с ума. Но когда ты умолкаешь, мне тебя не хватает.

Ладно. Надо бы поставить чайник.

Думаю, рассказ готов. Я еще раз прогляжу его вечером, а потом отошлю в издательство. Мне думается, это лучшее, из того, что я написал. Мы много раз оказывались в тупике, все прояснялось постепенно, по кусочкам. Ты бы сказал, что он ужасен, я знаю. Так бы и сказал. Рассказ с открытым концом. Никто не пойман. Мы опоздали. Улики исчезают как дым. Ты тогда впал в ужасное состояние. Три дня не говорил. Помнишь?

Шерлок?

Снова благословенная тишина, да? Превосходно. Ты говоришь со мной, когда тебе лучше бы молчать, ты перебиваешь меня и доводишь до белого каления, но стоит задать тебе вопрос – тишина. В этом, похоже, все осталось почти как прежде.

Воспоминание: ты стоишь в центре гостиной, сосредоточенно смотришь в никуда. Ты просматриваешь воображаемые папки, тянешься к невидимым полкам. Привстаешь на цыпочки, чтобы заглянуть за воображаемое препятствие. Твои чертоги разума. Я знаю, чем ты сейчас занят, и знаю, что тебя не следует отвлекать. Так что я просто сижу, пью чай, проверяю почту, кошусь одним глазом в газету. Но по большей части я наблюдаю за тобой.

До Дартмура я и подумать не мог, что это может быть проблемой. То, что кто-то на тебя смотрит в такие моменты. Ты не позволяешь никому наблюдать, как ты это делаешь, но меня ты никогда не просил уйти. Ты просто вдруг начинаешь водить руками в воздухе, смотришь на что-то несуществующее. Ты можешь предупредить, а можешь и не предупреждать. Тебя не напрягает, что я смотрю на тебя. Это же признак доверия, верно? Вот как я это объясняю. Мне приятно считать, что так и есть.

Ты можешь копаться там часами. Взгляд обводит невидимые контуры, руки хватаются за пустоту. Однажды ты начал напевать. Отрывок из популярной песенки шестидесятых. Вот это было неожиданно. Я чувствую это всем телом, с головы до ног.* Я ее еле узнал. Кажется, расхохотался в голос, но ты не обратил на это внимания. Идеальная сосредоточенность. Ты просто меня отсек. Или же тебя это не напрягало. Не знаю.

У тебя хороший голос. При желании ты мог бы стать певцом. Ты очень музыкальный.

Однажды я убрал с твоей дороги стул. Ты увлеченно расшагивал по комнате туда-сюда, и я испугался, что ты можешь о него запнуться. Ты этого даже не заметил. Когда ты в чертогах разума, обыденные вещи для тебя не существуют.

Знаешь, это завораживающее зрелище. Оно напоминает, насколько ты цельный и самодостаточный человек. Стоит тебе только пожелать, и окружающий мир просто исчезает из виду. Здесь и сейчас мир – лишь хранилище информации у тебя в голове, не более. Помещение, где находится только то, что действительно важно, то, что действительно нужно. Интересно, я тоже там есть? Держу в руках какую-нибудь маловажную улику – мешок с грунтом для цветов и окровавленный молоток, например. Что-то нужное только изредка.