– Господи, – прошептал гувернер, зажмурившись, не в силах терпеть, как в глазах защипало.

– Удачи, – шепнул Альбус и, натянув мантию, прошмыгнул за дверь, в поисках нужного зала с нужной картиной.

– Скорпиус, вспомни самые грустные моменты своей жизни, – посоветовал Луи.

– Да я пытаюсь, – огрызнулся Скорпиус, снова пытаясь вызвать слезы. – Пошли.

Дойти до десятого зала оказалось совсем не сложно. Огромная картина сразу же бросилась в глаза, и Луи, на мгновение застыв на месте, восхитился.

Скорпиус же, вспомнив про похороны своего хомячка, фильм «Хатико», подготовку к Ж.А.Б.А., подъем в пять утра и то немногое, что доводило его до слез, отнюдь не оценил исполинское полотно, а действовал исключительно по плану.

Альбуса он обнаружил недалеко от картины, тот, решив подать им знак, высунул из мантии руку. Смотрелось это довольно странно, парящая в воздухе рука выглядела даже жутковато, однако каким-то чудом никто, кроме Скорпиуса внимание на это не обратил, притом, что у картины толпились восторженные посетители галереи.

– Пора, – шепнул он Луи, который, оторвав взгляд от картины, кивнул.

Бесцеремонно растолкав маглов, они протиснулись к высокому охраннику, расхаживающему неподалеку.

– У нас украли ребенка! – истерично заверещал Скорпиус, вцепившись охраннику в рукав.

– Расскажите еще раз, что произошло?

Скорпиус закусил губу. Начальник охраны говорил по-английски очень даже хорошо, поэтому ситуация осложнялась тем, что визгливо нести бред и орать навзрыд не выйдет, так как его прекрасно понимают.

Луи отказался проходить за охраной, ссылаясь на то, что продолжит поиски несуществующего ребенка в остальных залах, а на самом деле – поможет Альбусу чуть наклонить картину, чтоб рассмотреть цифру. Таким образом, Скорпиус, сверкая воспаленно-красными глазами, сидел в комнате один, в окружении охраны и смотрителей. Но разве неугомонный Малфой хоть раз не находил выход из безвыходных ситуаций?

– Мы геи, – дрогнувшим голосом произнес Скорпиус, прижимая к груди стакан с водой. – Привезли с мужем нашего приемного сына на экскурсию, а он за кем-то увязался и…

– Как зовут мальчика? – несколько растеряно спросил начальник охраны.

– Леголасом, – всхлипнул Скорпиус. – Мой ребенок…

– Где вы видели его в последний раз?

Скорпиус задумался, и, сделав пару глотков воды, снова прорыдал:

– В восьмом зале! Он за каким-то мужиком увязался!

И, решив развить тему получше, ахнул:

– А вдруг это маньяк?

– Ну хоть немного, – прошептал Луи, пытаясь оттянуть картину на себя.

Это не укрылось от разъяренного экскурсовода, который, едва не прибив его указкой, ринулся вперед.

– Конфундус, – прошептал Альбус. – Черт, Луи, быстрее, это уже двадцать шестой.

– Она тяжеленная, – возразил оборотень, пытаясь заглянуть в расстояние между картиной и стеной. – Нихрена не видно.

– Еще наклони. Женщина, что вы смотрите? Мы реставраторы из Англии! – гаркнул Альбус на особу, потерявшую дар речи при виде двух «реставраторов», пытающихся стащить картину со стены.

Мантия-невидимка уже валялась в углу за ненадобностью, если бы Ал знал, что будет стрелять «Конфундусом» по людям, которые заметят, как они с Луи пытаются сначала стащить картину со стены, а потом, поняв всю безысходность, хотя бы приподнять и посмотреть изнанку холста, оставил бы ее дома.

Уже весь десятый зал окутался облаком заклятия умопомрачения, а кузены, пыхтя под тяжестью шедевра живописи, не добились ни малейших успехов.

– Конфундус! – рявкнул Альбус, нейтрализовав новую группу посетителей. – На счет три. Раз…два…три!

Снова приподняв картину, Луи догадался просунуть рюкзак между стеной и рамой, боясь поцарапать или хоть как-то еще задеть бесценный холст.

– Если в министерстве узнают, что мы околдовали маглов, – прошептал Луи, обеспокоено глядя на затуманенных посетителей.

– Забудь об этом, – посоветовал Альбус и, прошептав «Люмос», сунул палочку в щель между картиной и стеной. – Надпись должна быть на уровне человеческого роста, иначе бы Фламель просто не сумел бы записать. Луи, ты понимаешь, что одно неверное движение, и меня прижмет картиной к стене?

– Я держу, – не очень уверенно успокоил Луи. – Только быстрее, прошу тебя, я не смогу одной рукой держать раму, а другой стрелять заклятиями по посетителям.

– Женщина, которая стояла левее, сказала кому-то, что видела, как моего сына уводил какой-то мужчина, – лепетал Скорпиус, почти осушив уже третий стакан воды. – Кровинушку мою похитили!