Джон потер переносицу, перечитал еще раз список и отправился спать, решив, что настала пора импровизировать.

***

– Как ты думаешь, что бы сказала Зеленка, если бы могла говорить? – задав этот глубокомысленный вопрос, Макс перехватил Зеленку так, чтобы не запачкаться о свежевыкрашенные куски, и тихонько зашептал ей на ухо все то, что непременно должно было ее успокоить, включающее в себя банальное «синий тебе очень пойдет» и напыщенное «помни, ты служишь на благо науки» (какой науки – не уточнялось). Кошка благополучно миновала стадию «пастельные цвета – писк сезона», во многом одобренную миссис Хадсон, оказавшейся любительницей естественных кошачьих оттенков, но друзья решили, что пора двигаться дальше, а то вдруг Зеленка решит, что они про нее совсем забыли, занятые важными внутрисемейными делами.

Джеймс, засунув в банку с краской не только кисточку, но, казалось, даже собственный нос, ничего не ответил, деловито размышляя над тем фактом, что акварель, как он слышал, может быть легко смыта водой.

– Пожалуй, пора проверить, умеет ли Зеленка плавать, - сообщил он, сомневаясь, не потратил ли зря полбанки краски и почти день из жизни себя и Макса на то, что может быть смыто миссис Хадсон за несколько минут.

Зеленка, сидевшая до этой минуты совершенно спокойно, начала жалобно мяукать и пытаться вырваться из практически удушающего дружеского захвата. Но даже она понимала, что, когда Джеймсу в голову приходила особенно интересная идея, остановить его могли разве что кандалы, намертво прикрученные к ближайшей стене. А их в наличии у Зеленки не наблюдалось, к ее вящему сожалению.

Миссис Хадсон, как и обещала Джону, забрала их на весь день к себе, так что Зеленке, все еще радующейся необычайно вкусному корму, которым ее кормила эта милая женщина, пришлось с прискорбием осознать, что учиться бороться с водной стихией ей придется в новых для себя условиях.

Ванна была большой, средств для мытья, дающих огромное количество пены, было даже больше, чем нужно разумному взрослому индивидууму, и ровно столько, сколько требовалось двум деятельным детям, решившим, что в спокойной воде и дурак плавать научится. Проверив температуру воды локтем, именно так, как делал папа, Джеймс торжественно сообщил Зеленке ее главную жизненную миссию на сегодня, призвал к порядку аудиторию и помощника в запуске кошки в ванную (Макс, совмещающий эти должности, немедленно вытянулся по стойке смирно), и опустил кошку в воду.

Громкий крик, раздавшийся по квартире, заставил миссис Хадсон оторваться от изучения происходящего за входной дверью и понять, что Зеленка без боя не сдалась, а значит, пора вмешаться, тем более, что все интересное уже, похоже, закончилось. Миссис Тернер торопливо попрощалась и отправилась к себе.

***

Сантименты были изгнаны из жизни Шерлока Холмса примерно тогда же, когда он понял, что мама на самом деле куда больше любит послушных и милых мальчиков (представленных в их семье Майкрофтом), а отец и вовсе не всегда помнил, что у него есть дети. Разве что на Рождество, когда Шерлок получал традиционную книгу (обычно какого-нибудь Джона Локка, Иммануила Канта или даже Руссо), а Майкрофт – очередной десяток шелковых носков (как правило, они немедленно менялись дарами, и Шерлок смог установить рекорд в проведении опытов над изделиями чулочной промышленности).

Частная школа также не прибавила эмоциям хоть сколько-нибудь очков в свою пользу. Наоборот, умение владеть собой, логика и познания в химии, превосходившие в разы всех его одноклассников вместе взятых, а также несколько приемов японской борьбы, с которыми познакомил его Майкрофт (Шерлок никогда не говорил, насколько он был ему благодарен за это, впрочем, Майкрофт и сам все знал, в этом было преимущество общения с братом, облекать мысли в слова не было никакой необходимости), помогли ему пережить этот период своей жизни без особых потерь. Оказывается, люди не любят «слишком умных».

И вся его дальнейшая жизнь служила неопровержимым доказательством – что бы ты ни делал, не позволяй окружающим заметить, что тебя ранит их отношение, мнение или даже существование. И с Джоном он повел себя точно так же – после того, как он понял, что миссис Хадсон взялась за них всерьез, взвесив все «за» и «против», разработал небольшой план, как сделать так, чтобы все поверили, что они с Джоном пара, а значит, оставили в покое хотя бы на какое-то время. Чувств Джона он в расчет не принимал – ему просто не пришло в голову, что, во-первых, он может быть против (на взгляд Шерлока, преимущества плана были очевидны любому), а во-вторых, любая иная реакция была бы любопытна.

А Шерлок считал себя человеком до отвращения логичным.

Впрочем, в его плане оказалась одна сложность, которая вызвала к жизни всех демонов, которых Шерлок так старательно прятал почти всю сознательную жизнь.

Сложность заключалась в том, что ему совершенно неожиданно понравилось целоваться с Джоном.

Теплые губы, прижимающиеся к его, пальцы, неосознанно поглаживающие спину Шерлока, чьи круговые движения он чувствует даже сквозь толстую ткань пальто, тихий вздох удовольствия, которого почти не слышно из-за невероятно громкого биения пульса (пожалуй, стоит проверить, не было ли в его семье заболеваний сердца – оно вело себя очень странно, когда Джон был рядом, а особенно, когда Джон облизывался, улыбался, громко восхищался, то есть, очень часто). Шерлок знал, что целоваться – приятно для большинства живущих, но почувствовать это на себе оказалось совершенно другим.

И тогда он составил план Б.

У Джона ведь часто бывали подружки исключительно ради необременяющего секса?

Почему у него не может быть такого секса с Шерлоком? По крайней мере, тот не будет оставлять на его спине пошлейшие царапины (внезапно эта мысль показалась привлекательной), засосы на шее (а эта – еще привлекательнее), и, скажем, будет вести себя как взрослый человек, проводящий исследования собственной сексуальности.

Что в этом такого?

Мнения Джона он, как и всегда, спрашивать не собирался.