Шрифт:
– Это ты что тут делаешь? И какого под окнами шастаешь?
– уже практически рычал Дэрил, желая только одного – хоть какого-нибудь повода ударить стоящего напротив типа, осмеливающегося даже улыбаться.
– Господи, что тут происходит?
– в дверях показалась сонная Кэрол, с прижимающейся к ней зареванной Софией, которая, испуганно воззрившись на Ти-Дога, тут же метнулась к соседу, обнимая и сумбурно благодаря за то, что он пришел.
– Мама, я же говорила, что кто-то под окнами ходит! А ты мне опять не верила!
– Я… я что, помешал? Простите, ради Бога, - искренне изумился Ти-Дог, потирая затылок и виновато изучая землю под ногами.
– Я так и не услышал ответа. Чего шастал?
– подталкивая Софию к кутающейся в пальто матери и стараясь не пялиться на них сильно, снова спросил Дэрил, вертя нож в руках.
– Так я это… - смутился тот, попытавшись улыбнуться грозно глядящей на него девочке и нервно сглотнув при виде ножа, подброшенного охотником в воздух.
– Кэрол, ты же говорила сегодня о том, что окна планируешь поменять?
– Ну, что-то было, - удивленно поежилась на ветру она, заставляя Дэрила переступить с ноги на ногу, с трудом сдерживая желание подойти к ней ближе, обнимая в попытке согреть.
– Я, правда, планирую туда уже, летом. Но причем тут окна? Ничего не понимаю.
– Так ведь я же занимаюсь! Я шел домой, ну, мы посидели с Тайрисом… В общем, я вспомнил вот вдруг, когда мимо проходил, и решил посмотреть, какие сюда подойдут. Может, прикинуть, заказать получше, посоветовать. Я не думал, что напугаю. Простите.
– Все нормально, - слишком добрая дамочка, отправив дочку в дом, даже улыбнулась недоверчиво взглянувшему на нее Ти-Догу, подтверждая свои слова кивком.
– Только в следующий раз предупреждай, и ночью не стоит все же. София испугалась.
Божась, что он больше никогда даже не приблизится к дому Пелетье, не предупредив заранее, непрошенный ночной гость, пятясь и многословно прощаясь, наконец, удалился, покосившись напоследок на мрачного Диксона. Который, как обычно, не знал, что сказать, под вопросительным взглядом стоящей у двери дома Кэрол.
– Ладно, я пойду. Запрись, - буркнул он, не глядя на соседку.
– Может быть, зайдешь? Чаю или кофе выпьешь? Я все равно сразу не усну, - пробормотала она, тоже не поднимая глаз на Дэрила.
– Ну же… Дэрил, идем. Пожалуйста.
Кэрол сделала за него эти несколько шагов, приближаясь почти вплотную, касаясь совершенно ледяными пальцами его ладони и утягивая за собой. Заставляя все внутри переворачиваться от желания просто схватить ее, прижимая к себе – резко, сильно, не думая ни о чем. Совсем ни о чем. Он уже устал постоянно думать и бояться всего, что касалось этой женщины. С которой все слишком сложно.
Оказавшись на кухне и кивнув тихо извинившейся Кэрол, вышедшей проверить, как там София, Дэрил наткнулся взглядом на букет цветов, стоящий посреди стола, и раздраженно отшвырнул нож от греха подальше на подоконник, прислонившись спиной к стене. Садиться он не стал. А зачем? Все равно скоро уйдет. Наверное.
– Кажется, успокоилась. Спасибо большое, что ты пришел, - вернулась она, тут же начиная готовить кофе и даже не оглядываясь на напряженного Дэрила, не знающего, чего ожидать.
– Хорошо, что все оказалось такой ерундой. Если честно, я тоже немного испугалась, когда София меня разбудила и я, в самом деле, услышала шаги, а потом и голоса.
– Шерифу завтра утром позвони и расскажи, - посоветовал он, не сводя взгляда со спины Кэрол, одетой в какую-то глупую голубую пижаму.
– Рику? Зачем? Да ну, Дэрил, это ведь мелочи. Ти-Дог выглядел вполне искренним. И я, да, сегодня как раз говорила ему про окна. Ну, выпил, не подумал о времени. Я не думаю, что стоит такой ерундой Рика тревожить. Ти-Дог – хороший человек.
– Тебя послушать, у тебя все хорошие… - прервался Дэрил, с трудом сдерживая крутящееся на языке обиженное «кроме меня».
– Я сам тогда расскажу.
– Дэрил, - мягко произнесла она, оглядываясь и ставя на стол, туда, к цветам от Акселя, две чашки.
– Я тебе, конечно, не могу запретить…
Он фыркнул, показывая свое отношение к предположению о том, что ему можно что-то запретить. Да кто она вообще такая? Какого черта смотрит так снисходительно, говорит, словно с неразумным ребенком, и так нерешительно приближается, будто боится его? Чего она боится? Того, что он пьяный?
Между прочим, из-за нее. Из-за этого ее поклонника с цветами, которые она, вместо того чтобы не принять или выбросить, ставит посреди стола, нисколько не стесняясь. А может быть, даже сейчас наблюдая за его реакцией? Злорадствуя и упиваясь тем, что ее, вот такую вот – бледную, в нелепой пижаме и с растрепанными короткими волосами – кто-то ревнует? Что за ней кто-то бегает, как побитый, непонятно на что надеющийся щенок, выпрашивающий подачку в виде ласкового взгляда, доброго слова и нежного прикосновения?