Придя в себя, он увидел, что уже все греки отступают под натиском троянцев, предводимых Аресом и Гектором.

Диомед чувствовал усталость после бурной скачки в начале боя. Рана, на которую он до сих пор не обращал внимания, вдруг стала давать о себе знать, рука цепенела, тело под доспехами заливалось потом. Неожиданно его колесница покачнулась, будто мраморная глыба упала на неё позади наездника, и знакомый голос, дыша перегаром, прошептал из-за спины: "Ну, чего встал, будто ты не сын Тидея? Всё только начинается! Бей врагов, круши троянцев!"

"О боги!" - мысленно воскликнул Диомед.

– - Точно!
– отозвалась из-за спины Афина.

– - Я говорю, Арес наступает. Ты же сама не велела с богами биться, кроме Афродиты.

– - Чушь собачья! Не дрейфь, Тидеич! Мы ему сейчас быстро мозги вправим. Будет знать, как меня не слушаться.

И Диомед послушно поскакал навстречу Аресу. Тот в это время наклонился, чтобы снять доспехи с убитого им грека, но, услышав шум приближающейся колесницы, вскочил и успел метнуть в Диомеда пику. Афина на лету перехватила её и отбросила в сторону. Другой рукой она подтолкнула копьё, которое Диомед направлял в живот бога войны. Пробив доспехи, копьё ранило Ареса. Вопль бога потряс поле брани. Рыча как девять или десять тысяч львов, которым разом прищемило дверью хвосты, Арес ринулся вперёд. Перед глазами Диомеда пронеслась вся его жизнь, пока мрачный как грозовая туча бог, гремя доспехами, мчался к нему.

Но Арес не тронул ранившего его врага. Хотя Афина хорошо замаскировалась от взоров смертных, бог войны сумел её разглядеть. Одним прыжком он оказался позади Диомеда, подхватил дочку Зевса за талию, не обращая внимания на её визг и протесты, взвалил на плечо и, вскочив на свою колесницу, поскакал прочь.

Зевс уже заканчивал ужин, когда под окнами его дворца послышался барабанный бой, заглушаемый отчаянными криками: "Поставь меня! Убери руки! Не смей ко мне прикасаться, скотина!"

Выйдя на крыльцо, громовержец увидел Ареса, державшего на плече яростно визжавшую и лупившую изо всех сил коленками и кулачками по его кирасе Афину. Доспехи бога были покорёжены, по ногам голубыми струйками стекала кровь.

– - В чём дело, Арес?
– спросил Зевс.

– - Папа, поговори с этой барышней, - ответил тот, поставив Афину на землю.

Снова почувствовав почву под ногами, богиня войны закачалась и замахала руками, чтобы удержать равновесие. Ей это сравнительно быстро удалось.

– - В чём дело, Афина?
– спросил Зевс.

– - А чего ты меня спрашиваешь?! Его спроси! Я участвовала в битве. Я помогала самому отважному, самому мужественному, самому могучему из всех земново... Земнородных.

Близкий удар грома заставил Афину втянуть голову в плечи.

– - А ну, дыхни!
– потребовал Зевс.

– - Это ещё зачем?
– пробормотала Афина.

– - Сама знаешь, зачем!

– - Папа!
– взвизгнула Афина.
– Это тиранство! Я богиня мудрости! Могу я раз в жизни...

– - Можешь, - буркнул Зевс.
– Арес, отведи богиню мудрости домой - пусть проспится.

– - Не имеете права! Я совершеннолетняя!

– - Совершеннолетняя она, - проворчал Зевс.
– Совершеннолетняя будешь когда замуж выйдешь, а пока я за тебя отвечаю.

Гектор и Андромаха

Итак, боги покинули поле битвы, но бой продолжался и без них.

Греки вошли в раж, и сражение всё больше оборачивалось в их пользу. Опьянённый успехом Агамемнон приказал не брать пленных и не прекращать бой до тех пор, пока троянцы не будут убиты все до последнего. Он сам добивал раненных врагов, подавая пример остальным грекам.

Нестор распорядился не брать и трофеи, поскольку раздевание трупов замедляло продвижение вперёд, и всё больше бойцов, оставляя поле боя, убегали в лагерь, чтобы унести собранные доспехи.

Без помощи Ареса троянцы отступали по всему фронту, хотя Афина грекам уже не помогала, а оставленный ей Диомед больше не свирепствовал. Свирепства и бессистемная рубка вообще были не в характере Диомеда. Он любил воевать спокойно, без спешки, как это вообще характерно не только для героев древности, но и для их далёких потомков. Изящные поединки, проводимые за приятной беседой по всем правилам фехтовального искусства известны нам не только из старинного эпоса, но и из более поздних романов.

Вот и сейчас Диомед, не торопясь, катался по полю брани в поисках достойных соперников и интересных собеседников. Первые встретившиеся ему троянцы показали себя неудачными партнёрами, после нескольких ударов предпочтя общение с Аидом беседе с благородным Диомедом.

Наконец, он встретил противника, который не только мастерски отбил его удары, но даже и сам произвёл несколько довольно опасных выпадов. Бой с ним обещал быть долгим и интересным, и Диомед приступил к беседе.

"Не будет ли нескромным с моей стороны, сударь, спросить, с кем я имею честь скрестить копья?
– начал он.
– Кажется, нам ещё не доводилось встречаться, но, судя по вашему умению владеть оружием, вы положительно выделяетесь из общей массы невежд и дилетантов, которые воображают, что, взяв в руки копьё, они уже становятся героями. К сожалению, вынужден вас предупредить, что, вступив в бой со мною, вы сделали неудачный выбор. Я приношу несчастье. Многие благородные воины, с которыми мне сегодня довелось встретиться, получили травмы несовместимые с жизнью". Сказав это, Диомед вспомнил события сегодняшнего дня и внутри у него похолодело. Он действительно доставил Аиду немало клиентов, но ведь дело этим не ограничилось. Чтобы как-то оправдаться, хотя бы перед самим собой, он поспешно добавил: "Впрочем, сударь, если вы бог, то лучше сразу это скажите - я уважительно отношусь к богам и надеюсь, что те из них, кто по недоразумению пострадал от меня, быстро поправят своё здоровье и не станут обижаться. Право же, сердить богов вовсе не в моих правилах, я не одобряю нечестивцев, считающих допустимым поднимать на них руку, и думаю, что небесные кары, которые за это назначаются, абсолютно оправданы и справедливы".