Фелисита молчала, а отец продолжал, не снимая руки с головы девушки:

— Этой надо ставить пятерку за тупое повиновение.

— Не хватало только, чтоб ты еще издевался над девочкой. Только этого и не хватало. Не обращай внимания, доченька. Иди ко мне.

Петра привлекла дочь к себе, но Фелисита уже шмыгала носом и молча роняла слезы на толстую голую руку матери. Потом вдруг вскинула голову, как разъяренная змея, и в порыве злости крикнула отцу сквозь слезы:

— Что я тебе сделала? Скажи. Я тебе ничего не сделала! Если я тупая, тем лучше! Да, лучше! Так и знай! Лучше!.. — И зарыдала, уткнувшись в руку матери.

— Вот видишь? — со злобой произнесла Петра. — Видишь, чего ты добился!

Фелипе ничего не ответил, потом встал:

— Пойду ненадолго к Маурисио.

Проходя мимо кухни, задержался, уперся руками в дверной косяк. На кухне были жена и дочь Маурисио.

— Пойду потолкую с вашим мужем о том, что новенького.

— И прекрасно. Он там сейчас с посетителями. Не то он весь день провел бы с вами в саду.

— Вот я к нему и иду. Если гора не идет к Магомету… Пока.

Маноло прошел через зал, не останавливаясь, едва попрощавшись на ходу.

— Ушел… — сказал Лусио.

Маурисио пожал плечами:

— Видно, была гроза.

Вскоре появились Чамарис и оба мясника. Маурисио спросил их:

— Ну что, получился праздничек?

— Какой праздничек?

— Да с женихом моей дочки.

Высокий мясник покачал головой:

— Ах, вот что ты хочешь знать! Похоже, что-то было. Он ушел?

— Выскочил как ошпаренный.

— Так и должно было быть.

— Вы что-нибудь слышали?

— Слышать не слышали. Все было тихо-мирно. Но мы видели его лицо, этого достаточно.

— Понятно. Но в общем-то — что?

— Ты хочешь все сразу, так нельзя, — засмеялся высокий мясник. — Ну да, она послала его ко всем чертям, сама сказала. Ты доволен?

Маурисио принялся доставать стаканы?

— Так дураку и надо. Что будете пить?

Клаудио подтолкнул локтем другого мясника и сказал, кивнув на Маурисио:

— Ты только погляди, как он радуется. Это вместо того, чтобы огорчиться, ведь дочь с женихом поссорилась.

— Он все время на него косо смотрел, — сказал Чамарис. — Душа не лежала. Интересно, кто же его кандидат?

— Никакого кандидата нет, — ответил Маурисио. — Пусть будет кто угодно, только не этот ловчила: с души воротит, как увижу его морду. Да еще и профессия у него такая…

— А чем он занимается? — спросил шофер.

— Чем занимается? Я почти никому об этом не говорил, стыдно было. Агент по продаже пуговиц! Представитель фирмы пластмассовых пуговиц. Кому сказать!

Все засмеялись.

— Смейтесь, смейтесь. Смех один, да и только!

— Ну ладно, наливай. Глядите, как взвился! — сказал Клаудио. — Видно, парень этот малость портит тебе кровь.

— Ты себе и представить не можешь, — продолжал Маурисио, наполняя стаканы. — Пуговичный коммивояжер! В один прекрасный день он сюда заявился с альбомчиком под мышкой, вы бы только видели: картонные листы, ну, вроде как вон в том календаре, а на них — рядами пуговицы всех фасонов и размеров, выбирай, какие хочешь! Что может быть смешнее? Куда лицо спрятать от стыда, если такой окажется твоим зятем? Мужчине таскаться по улицам с такой штукой!.. Господи, столько на свете профессий, и хороших и плохих, так надо же, чтоб на мою голову свалилось такое! В жизни не придумаешь!

Эти слова были встречены дружным хохотом.

— Тут у вас, я гляжу, весело, — сказал, входя, Фелипе Оканья.

— Привет, Оканья! Как дела?

У стойки потеснились, давая ему место.

— Ничего, ничего! Ради бога, не беспокойтесь!

— Идите сюда, выпейте чего-нибудь, — пригласил Лусио.

— Спасибо.

Немного помолчали. Потом Лусио вытащил кисет с табаком:

— Закурите?

— Ну что? — спросил Маурисио. — Устал от своих домочадцев?

— Да, немножко есть.

— Слушай, давай тебя представлю этим сеньорам. Они — цвет моей клиентуры, понимаешь? Сливки общества, которое собирается здесь.

Оканья смущенно улыбнулся!

— Очень приятно, рад познакомиться.

— Как поживаете?

— Спасибо, хорошо.

Они не знали, надо ли подать друг другу руку. Шофер грузовика сказал:

— Приехали провести воскресенье за городом, не так ли? Сбежали от мадридской жары?

— Угадали.

— Ну, я думаю, — продолжал шофер, — с вашей машиной вы можете ехать куда угодно, и поездка не выйдет вам боком.