Аримардана спросил: «Как это?» Пракаракарна рассказал:

«Жил в одном городе царь по имени Девашакти [372] . У сына его в животе, словно в муравейнике, жил змей, и у того с каждым днем истощалось от этого все тело. И вот из-за отвращения к жизни этот царевич ушел в другую страну. Он собирал подаяние в одном городе, а оставшееся время проводил в большом храме. А в том городе жил царь по имени Бали. Были у него две молодые дочери. И одна из них, подходя каждый день к стопам отца, говорила: «Побеждай, великий царь!», а другая — «Вкушай то, что суждено, великий царь!» И вот, услышав это однажды, разгневанный царь сказал: «Эй, советники! Отдайте эту дочь, ведущую дурные речи, какому-нибудь чужестранцу, чтобы она вкусила то, что суждено». И министры согласились, сказав: «Да будет так!», дали ей небольшую свиту и выдали за того царевича, жившего в храме.

А она, радуясь сердцем, приняла этого супруга, словно бога, и пошла с ним в другую страну. И затем в окрестностях одного отдаленного города на берегу пруда она поручила царевичу охранять жилище, а сама вместе со спутниками пошла купить сливочного и сезамового масла, соли, риса и другую еду. Когда же она вернулась, совершив покупки, царевич этот спал, положив голову на муравейник, и изо рта его высовывался змеиный капюшон, вбиравший воздух. И там же из муравейника выполз другой змей и делал то же самое. Когда они увидели друг друга, глаза у них покраснели от гнева, и змей в муравейнике сказал: «Эй, злодей! Зачем ты так мучаешь царевича, прекрасного с ног до головы?» Находящийся во рту ответил: «А почему, злодей, ты осквернил пару кружек, полных золота?» Так открыли они слабые стороны друг друга. И снова находящийся в муравейнике сказал: «Эй, злодей! Неужели никто не знает, что если выпить горчицы, то ты погибнешь от этого средства?» Тогда находящийся в животе сказал: «А разве никто не знает, что ты погибнешь от горячей воды?» А царевна эта, стоя за кустом и слыша их разговор друг с другом, так и поступила. Излечив супруга и добыв большое богатство, она отправилась в свою страну и, с почетом принятая отцом, матерью и родственниками, счастливо зажила, достигнув предназначенных ей благ.

Поэтому я и говорю: «Кто слабости взаимные...».

И услышав это, Аримардана на том и порешил. И видя, что произошло, Рактакша снова сказал, скрывая насмешку: «Горе, горе! Погубили вы господина своим неразумием. Сказано ведь:

А также:

Советники спросили: «Как это?» Рактакша рассказал:

«Жил в одной местности тележник. Его распутная жена пользовалась у людей дурной славой. И подумал он о том, что ее надо испытать: «Как бы мне ее испытать? Сказано ведь:

А я знаю по людской молве, что она неверна. Сказано ведь:

Подумав так, он сказал жене: «Милая! Утром я пойду в другую деревню и проведу там несколько дней. Поэтому приготовь мне какую-нибудь подходящую пищу на дорогу». А она, слыша его слова, возбужденная и с радостью в сердце, оставила все дела и приготовила превосходную еду, изобилующую маслом и сахаром. И хорошо ведь говорится:

И вот, поднявшись на заре, он вышел из дому. А та, видя, что он ушел, кое-как провела этот день, с улыбкой украшая свое тело. И затем, придя в дом еще до этого знакомого ей любовника, она сказала ему: «Мой негодный муж отправился в другую деревню. Приходи поэтому ко мне домой, когда люди уснут». А пока это происходило, тележник, проведя день в лесу, проник вечером в свой дом через боковую дверь и спрятался там под кроватью. Между тем тот Девадатта [376] пришел туда и забрался на постель. Увидя его, тележник подумал с сердцем, полным гнева: «Не подняться ли мне сейчас и убить его или одним ударом уничтожить их обоих, когда они заснут? Или погляжу я пока на ее поведение и послушаю разговор с ним». Между тем она осторожно закрыла дверь дома и поднялась на постель.

И поднимаясь, она задела ногой голову тележника. Тогда она подумала: «Несомненно, негодный тележник сделал так, чтобы испытать меня. Что ж, я покажу, что знакома с женскими повадками». Пока она думала так, Девадаттой овладело желание коснуться ее. Тогда, сложив ладони, она сказала: «О великодушный, ты не должен касаться моего тела». Тот ответил: «В таком случае, зачем же ты позвала меня?» Она сказала: «О! Сегодня на зари я пошла в храм Чандики [377] , чтобы увидеть божество. И там неожиданно раздался голос в воздухе: «Что мне делать, дочь? Хоть ты и преданна мне, все равно через шесть месяцев станешь вдовой по воле судьбы». Тогда я сказала: «Блаженная! Если ты знаешь о несчастьи, то знаешь и как предотвратить его. Есть ли поэтому какое-нибудь средство, чтобы супруг мой прожил сотню лет?» Тогда она ответила: «Есть и такое средство, и оно зависит от тебя». Услышав это, я сказала: «Богиня! Укажи, и я сделаю так, пусть это будет стоить мне жизни». Тогда богиня сказала: «Если, взойдя с чужим мужчиной на одно ложе, ты отдашься ему, то смертельная опасность, грозящая твоему супругу, перейдет на него, а супруг проживет еще сто лет». Поэтому я и попросила тебя. Так делай же то, что хочешь делать. Ведь нет сомнения, что неизменны слова божества». И тогда с лицом, сияющим от сдерживаемого смеха, он поступил соответствующим образом.

А этот глупый тележник, слышавший ее речь, вылез из-под кровати и с поднявшимися на теле волосками сказал: «Хорошо, преданная! Хорошо, радующая свой род! Мое сердце обеспокоили речи дурных людей, и, чтобы испытать тебя, я притворился, будто иду в деревню, а сам спрятался здесь под кроватью. Подойди же, обними меня!» Сказав это, он обнял ее, посадил себе на плечо и обратился к тому Девадатте: «О великодушный! Благодаря моим заслугам ты пришел сюда. По твоей милости я достиг столетней жизни. Поднимись же и ты на мое плечо!» И хотя тот упирался, он силой посадил его на плечо и, танцуя, начал подходить к дверям домов всех родственников.