Шрифт:
Рассказ шестой
«Жил в одном городе некий брахман, проводивший время в бесплодных занятиях земледелием. Однажды в конце жаркого времени года измученный зноем он лег спать в тени дерева посреди своего поля. И видя, как недалеко от него над муравейником страшный змей протягивает свой большой вздутый капюшон, он подумал: «Наверное, я ни разу не почтил это божество поля. Вот и не приносит мне плодов занятие земледелием. Поэтому я окажу ему почет». Подумав так, он попросил в одном месте молока, налил его в тарелку, подошел к муравейнику и сказал: «О хранитель поля! Все это время я не знал, что ты здесь живешь, и поэтому не оказывал тебе почета. Будь же теперь милостив». Сказав это и предложив ему молока, он пошел домой. И когда, придя утром, он поглядел на то место, то увидел на тарелке один динар. Так он приходил туда каждый день, давал ему молоко и получал по одному динару.
И однажды брахман поручил сыну нести к муравейнику молоко, а сам отправился в деревню. А мальчик принес туда молоко, поставил его и вернулся домой. Когда же на следующий день он пришел туда и увидел один динар, то подумал: «Несомненно, этот муравейник наполнен динарами. Поэтому я убью змея и все возьму себе». Решив так и принеся на следующий день молоко, сын брахмана ударил змея дубинкой по голове. А тот, еле оставшись в живых по воле судьбы и разгневавшись, так укусил его своими остроконечными зубами, что он сразу отошел в небытие. Тогда родственники его сложили груду поленьев недалеко от поля. И на второй день вернулся его отец. Узнав от родственников о причине смерти сына и поразмыслив об этом, он сказал:
«Кто с ищущим убежища жестоко обращается, | Теряет тот свое добро, как гуси в Лотосном пруду». (119)Люди спросили: «Как это?» Брахман рассказал:
Рассказ седьмой
«Жил в одном городе царь по имени Читраратха [363] . Был у него пруд под названием «Лотосный», зорко охраняемый воинами. Там жило много гусей из золота, которые каждые шесть месяцев теряли по одному перу из хвоста. И как-то пришла к тому пруду большая золотая птица. Тогда они сказали: «Ты не должна жить среди нас, потому что мы получили этот пруд, давая за него плату по одному перу из хвоста каждые шесть месяцев». К чему здесь много слов? Началась обоюдная вражда. Тогда та прибегла к защите царя и сказала: «Божественный! Вот как говорят эти птицы: «Что сможет сделать нам царь? Никому не отдадим мы жилища». Я же сказала: «Нехорошо вы говорите. Я пойду и передам это царю». Пусть же божественный решит при таких обстоятельствах». Тогда царь сказал слугам: «Эй! Идите туда, убейте всех птиц и скорей принесите их». И вслед за приказом царя они отправились. Тогда, видя царских слуг с дубинками в руках, одна старая птица сказала: «О родные! Случилось несчастье. Будем же все единодушны и быстро поднимемся вверх». И они так и сделали.
363
Поэтому я и говорю: «Кто с ищущим убежища...». И сказав это, брахман снова взял на рассвете молоко, пошел туда и, чтобы вызвать доверие змея, сказал: «По собственной вине отошел мой сын в небытие». Тогда змей отиетил: «Гляди: пылает вот костер...».
Поэтому, убив его, ты без усилий освободишь свое царство от врагов».
И выслушав его речь, он спросил Круракшу: «Дорогой! Что же думаешь ты?» Тот ответил: «Божественный! Безжалостно то, что он сказал, потому что нельзя убивать ищущего убежища. И право же, хорош этот рассказ:
Преданье есть о голубе, который, увидав врага, | Почтил его, бездомного, и мясом угостил своим». (120)Аримардана спросил: «Как это?» Круракша рассказал:
Рассказ восьмой [364]
364
Ведь несомненно:
Кто страх внушает существам, жестокосерден кто и зол, | Кто беспощадно сеет смерть, тот — словно страшная змея. (123) Дубинку, клетку и силки с собой в дорогу захватив, | Он на охоту уходил, убийца низкий всех живых. (124) И вот когда он был в лесу, кругом стемнело вдруг от туч, | И буря началась с грозой, как будто рушился весь мир. (125) Смятенье в сердце чувствуя и трепетом охваченный, | Он спрятался под деревом, ища себе убежища. (126) Когда же на мгновение вдруг прояснились небеса, | Сказал с надеждой в сердце он: «Пусть даст приют мне божество!» (127) Меж тем на ветке дерева в одном отверстье голубь жил, | И долго не видав жены, он горько начал сетовать: (128) «Бушует буря, дождь идет, и до сих пор любимой нет. | Что стану делать без нее в осиротелом я гнезде? (129) Тогда лишь домом будет дом, когда хозяйка в нем живет, | А дом, лишенный госпожи, подобен лесу для меня. (130) Тот, кто любим своей женой, кому всегда она верна, | С кем делит радости его, — воистину счастливец тот». (131) Голубка ж, в клетке находясь, услышала его слова | И, радости исполнившись, ответила ему тогда: (132) «Лишь ту, что мужа радует, женою можно называть. | Ведь если муж доволен ей, довольны также божества. (133) Словно лиана юная, дотла спаленная огнем, | Пусть в пепел обратится та, которой недоволен муж». (134)И снова она сказала:
«Послушай же, любимый мой, совет полезный дам тебе: | Любой ценою охраняй просящего о помощи. (135) Гляди: вот этот птицелов пришел к жилищу твоему. | Замерз он, мучим голодом, — прими его почтительно. (136)И говорят ведь:
Коль гость, придя к хозяину, не будет принят вечером, | Он даст ему свои грехи, его заслуги взяв себе. (137) И злобы не питай к нему при мысли: «Он поймал ее». | Ведь это — неизбежный плод всего, что совершила я. (138)Потому что:
Недуг, страданья, нищета, оковы и несчастия — | Все это горькие плоды от древа наших прежних дел. (139) Отбрось же ненависть к нему за то, что он поймал меня, | К добру свой разум устреми и окажи ему почет». (140) И вот, услышав эту речь, исполненную мудрости, | Оставил смело он гнездо и так сказал охотнику: (141) «Привет тебе, мой дорогой! Скажи, что сделать для тебя. | Не надо беспокоиться: ведь здесь — твое убежище». (142) И выслушав его слова, сказал ему убийца птиц: | «Прими меня и обогрей. Дрожу я весь от холода». (143) Тогда, пойдя на поиски, принес он уголь тлеющий | И поскорей разжег костер, сухие листья подложив. (144) «Присядь доверчиво к огню и члены обогрей свои! | Но пусто у меня в гнезде и нечем накормить тебя. (145) Кто может тысячу кормить, кто — сотню, кто — десятерых, | А я, лишенный добрых дел, даже себя с трудом кормлю. (146) Что пользы в доме жить своем? Ведь много тягот он несет | Тому, кто гостя одного не в состояньи накормить. (147) И так поэтому теперь я с телом поступлю своим, | Что не услышит слова «нет» проситель бедный от меня». (148) Так, самого себя браня, а не того охотника, | Сказал затем он: «Подожди. Насыщу скоро я тебя!» (149) И радости исполненный, сияя добродетелью, | Он обошел кругом огонь и, как в свой дом, вступил туда. (150) Когда ж охотник увидал, как голубь бросился в огонь, | То произнес печально он, от состраданья мучаясь: (151) «Кто совершает тяжкий грех, тот самому себе же враг: | Ведь неизбежно он вкусит плоды злодейства своего. (152) И так же я, безжалостный, стремящийся к дурным делам, | Сойду за это в страшный ад. Какое здесь сомнение? (153) Но мне, жестокосердному, хороший показал пример | Вот этот голубь праведный, что гостю мясо дал свое. (154) Поэтому отныне я лишу себя всех радостей | И тело иссушу свое, как сушит влагу летний зной. (155) И в холод, и в жару, и в дождь, покрытый пылью и худой, | Поститься буду всячески, стремясь к великой святости». (156) И вот сломал он западню, дубинку, клетку, колышки | И из неволи выпустил голубку эту бедную. (157) А та, увидев, что супруг вошел в костер пылающий, | Не в силах горе вынести, с тоскою стала сетовать: (158) «Что стану делать без тебя, мой повелитель дорогой? | Бесплодна жизнь у женщины, лишенной мужа своего. (159) Ведь гордость и достоинство, почтенье и любовь родных, | И уваженье среди слуг теряет бедная вдова». (160) Так, сетуя на все лады, отчаяньем охвачена, | Голубка преданная та вошла в пылающий огонь. (161) И вот супруга своего тогда она увидела, | На колесницу ставшего в небесных одеяниях. (162) Бессмертным телом наделен, он так жене своей сказал: | «Как хорошо, прекрасная, что ты за мною следуешь! (163) Ведь тридцать пять милльёнов лет — сколько на теле волосков — | Живет на небе та жена, что за супругом следует». (164)