– Все, что ему нужно, это любовь. Слыхали, ребята? Это его старик Осьмий с панталыку сбил. Ничего, жизнь щенка научит.

Айсарана вышла из реки голая, ослепительно красивая. На фоне потемневшего неба ее тонкая фигурка казалась вырезанной из дерева или высеченной из камня.

Васька не таился. Завидев его, девушка не испугалась. Она спокойно обтерлась сухим мхом и неторопливо оделась. Васька стоял, переминаясь с ноги на ноги, но не мог ни уйти, ни отвести взгляд. Наконец он тихо проговорил:

– Айсарана.

– Чего тебе? – откликнулась девушка.

– Можно я с тобой рядом постою?

– Ты и так стоишь.

– Но я хочу с тобой говорить.

– Ты и так говоришь.

Она откинула влажные русые волосы и перевязала их ленточкой. Сердце Васьки разрывалось от нахлынувшего чувства.

– Знаешь, Айсарана, – снова тихо заговорил он, – мне кажется, что я могу тебя полюбить.

– Ты? Меня?

Васька кивнул:

– Угу. Ты красивая. Когда ты улыбаешься, Айсарана, у меня внутри будто кто свечу зажигает.

Девушка усмехнулась:

– Смотри, как бы эта свеча кишки тебе не подпалила.

Оправив одежду, она повернулась и хотела идти. Васька не удержался и схватил ее за руку.

– Стой, Айсарана! Я буду тебя любить. Я так решил.

– Пусти руку!

Васька разжал пальцы.

– А ты, Айсарана? – хрипло спросил он. – Ты сможешь меня полюбить?

Она посмотрела ему в лицо, усмехнулась и покачала головой:

– Нет.

– Почему?

– Я Глеба люблю. Видишь, я сейчас мылась? Это для него. Мы будем спать под одним одеялом!

– Значит, ты его любишь? – грустно проговорил Васька.

– Люблю.

– И сильно любишь?

– Сильно.

Васька Ольха поднял взгляд, остро взглянул на Айсарану.

– Тебе кажется, что ты его любишь, потому что Глеб помог тебе убежать, – угрюмо и горестно произнес он. – Если бы вспять все обернуть, я бы сам тебя снял. Один.

Айсарана усмехнулась:

– Но не снял же.

– Не снял, – признал Васька. – А если бы снял… могла бы ты меня такого полюбить?

Айсарана пристальнее взглянула на Ваську Ольху. Он был невысок, но ладен и широкоплеч. Лицо у парня было открытое, а волосы густые, будто у девушки, только нечесаные и нестриженные. И неожиданно для себя Айсарана сказала:

– Могла бы.

– Я сделаю так, что ты меня полюбишь, – убежденно проговорил Васька.

Он повернулся и зашагал в лес. Айсарана удивилась и хотела Ваську окликнуть, но не окликнула, а только посмотрела ему вслед долгим, задумчивым взглядом.

«Волколачиха все еще лежит в лесу, – думал Васька, хмуря брови и упорно шагая по сыроватому валежнику. – Лучшего приворотного зелья, чем кусок волколачьего вымени, в мире нет. Съешь его – и в любовных делах тебе не будет равных. Так Жгут говорил!»

Васька Ольха углубился в лес. Здесь было по-сумеречному темно и жутко. Где-то в отдалении звучали людские голоса. Ратники у костра нарезали мясо.

При мысли о еде в желудке у Васьки заурчало. Но внезапный приступ голода быстро отступил, когда он снова подумал об Айсаране. Любовь – вот что ему нужно! Больше его жизнь не будет никчемной. Он не будет тыкаться по углам, как слепой кутенок, в надежде набрести на что-то, отчего ему легче и радостней станет жить. Он прозреет!

Господи Иисусе, ему так нужна забота. И ему самому так нужно заботиться о ком-нибудь! Пусть это будет Айсарана! Когда она полюбит его, он прижмет ее к груди, погладит по волосам и тихо скажет:

– Больше никого не бойся. Я рядом с тобой.

Валежник мягко похрустывал под ногами. Васька все дальше отходил от привала. А вот и труп волколака. Лежит под большим дубом – черный, неподвижный. Когда Васька подходил к волколаку, ему показалось, что от трупа в стороны метнулись черные тени.

Но Васька был слишком сильно озабочен своими мыслями, чтобы обратить на них внимание. Вера и жажда любви придали ему отваги, наполнили его сердце почти безумным бесстрашием.

Остановившись перед дохлым волколаком, Васька присел на корточки и с замиранием сердца взглянул чудовищу под брюхо. Самка! Васька чуть не рассмеялся от радости, и только сознание того, как жутко прозвучит смех в ночном лесу, остановило его.

И Васька больше не церемонился. Он выхватил из ножен клинок и решительно воткнул его в нежное вымя мертвой волчицы…

Услышав за спиной шорох, Васька быстро обернулся. Ужас сковал его, а волосы на Васькиной голове шевельнулись и встали дыбом, когда он увидел, что его со всех сторон окружили упыри.

Один из упырей завис прямо над Васькой. Выглядел он в сто раз страшнее мертвого Жгута. Мясо на морде упыря кое-где отвалилось, обнажив желтую, гладкую черепную кость. Один глаз вывалился из головы и прилип к щеке. От упыря несло таким смрадом, что даже Ваське, при всей его нечувствительности к вони, стало тошно.