– Дайте взглянуть! – Агент Люк забирает из моих рук журнал, и я радуюсь, что не записывала никаких личных вопросов и ответов – они остались лишь в моей голове. Вопросы, отпечатанные на листе, находятся в рамках возложенной на меня задачи.

– Хорошо, агент Свон, - Люк отдает мне журнал и освобождает проход. – Но завтра утром отчет должен быть в моем кабинете. Поспешите.

Я нервничаю, заходя в камеру пленника. На этот раз я понимаю: это из-за того, что вижу его в последний раз. Мне грустно, что он не человек, и что мы встретились при таких печальных, безнадежных обстоятельствах. Мне больно, что я не могу распоряжаться временем, которое могла бы провести с ним.

Он стоит у стены, наклонив голову, и смотрит на меня исподлобья своими пустыми глазами старика. Его лицо оживляется, когда вхожу я, но тут же тускнеет. Он медленно проходит вперед и садится на свой стул.

– Привет, – говорит он устало.

– Здравствуй, Эдвард, - я отвечаю не просто вежливо, а необычно нежно – не могу сдержать сочувствия к нему. Это уже не допрос, это больше похоже на встречу пленника и… друга?

От меня не ускользает намек на удивление в его глазах, он смотрит внимательно, ожидая вопросов. Я хочу обнять его, прижать его голову к своей груди и пообещать, что все будет хорошо, и я борюсь с этой странной навязчивой потребностью. Это уже намного, намного больше, чем я могла бы себе позволить. Совершенно личное. Я с трудом могу справиться с взволнованным дыханием.

Копаюсь в бумагах, разрываясь между желанием предупредить его о планах Бюро и необходимостью соблюдать субординацию. Профессионализм побеждает, но я с огромной неохотой приступаю к тому, что должна сказать.

– Результаты исследования слюны показали, что это какое-то неизвестное науке химическое соединение, - говорю я. – Она растворяет некоторые виды неорганических соединений, окисляет металл. Животное, которому она была введена в кровь, погибло.

– Надеюсь, вы не проверяли ее действие на человеке? – спрашивает он отстраненно.

– Пока нет, - успокаиваю я и делаю пометку на полях, чтобы обдумать это на досуге. Мне не хочется уточнять последствия подобного эксперимента, чтобы не подать опасную идею другим агентам ФБР. – Эксперимент показал, что вещество ведет себя агрессивно по отношению к крови человека. Для полноценного исследования не хватило материала, но уже и так можно предположить, что вещество, содержащееся в слюне, возможно, меняет структуру человеческого ДНК.

Мейсен смотрит на меня выразительно, но без дополнительных опытов я не имею права делать какие-либо выводы. Тем более, я не химик и не биолог.

– Более того, слюна содержит химические вещества, которым нет названия в таблице Менделеева. Ты можешь как-то прокомментировать это?

Он пожимает плечами.

– Я не силен в современной науке.

Конечно, он не знает. Я вздыхаю. Он хочет помочь, но времени на его обследование дано слишком мало, чтобы изучить хорошенько. Бюро торопится осуществить свои планы, не посвящая в них рядовых агентов. Для ФБР Эдвард Мейсен – объект, который можно выгодно использовать. И никого не волнует его история или его чувства.

Я заставляю себя сосредоточиться на важных вопросах. Чем быстрее я расквитаюсь с ними, тем больше времени у меня останется для того, чтобы просто поговорить.

– Утверждаешь, что обнаружил себя в лесу, недалеко от места сражения? Как вышло, что тебя оставили умирать? Разве раненых не лечили?

Эдвард Мейсен настороженно прищуривается.

– Может, они посчитали меня мертвым? Или отступление было поспешным, и меня не смогли забрать?

– Ты говоришь, что не помнишь своего прошлого? Точнее, - я обращаюсь к бумагам, - помнишь его очень смутно.

– Так и есть, - осторожно отвечает он.

– Как думаешь, почему?

Я поднимаю глаза, потому что он слишком долго молчит. Он смотрит на меня изучающе, и я, не выдержав нервозности, вспыхиваю под его взглядом.

– Скажи, в чем состоит твоя обязанность здесь? – спрашивает он.

Я делаю глубокий вздох, чтобы успокоиться. Мне очень трудно настроиться на рабочий лад, когда я смотрю на него. Все в нем кажется слишком красивым – его взгляд, волосы, свободно падающие на лоб, изгиб губ и мужественно очерченных скул, скрытая сила в руках и широких плечах. И особенно болезненно понимать, что это последняя наша встреча.

Я откашливаюсь.

– Я мифолог и просто делаю свою работу.

– Все мои показания записаны с первого дня, - говорит он. – Разве обязательно приходить ко мне снова и снова?