Я мысленно отсчитала целых три секунды, сдавленно ахнула перед тем, как боль сломала меня, и я, не в состоянии ее терпеть, закричала, оседая на пол. Последнее, что я увидела: как Эдвард, вращая дикими черными глазами, бросился ко мне, наверное, довершить начатое. Я хотела бежать, ползти, спастись, но перестала что-либо понимать, охваченная пламенем.

– Нет, Белла, это исключено. Мы сходим туда на день, ты повидаешь родителей, сообщишь им, что жива, но жить там мы не будем! 

– Это не честно! – шипела я от ярости, уперев руки в бока. – Я жила в твоем мире целый год! Теперь твоя очередь!

– Мне там не нравится! – Эдвард стоял напротив – как всегда, красивый и идеальный, мой любимый вампир – и упрямился, как ребенок.

Кто бы мог подумать, что он окажется настолько несговорчивым! Весь год водил меня за нос, туманно обещая, что мы обязательно вернемся в мой мир, и лишь в последний день, перед тридцать первым октября, выясняется, что он имел в виду «всего лишь туда прогуляться».

– А мне не нравится тут! – выпалила я, на что он снисходительно усмехнулся, зная, что это неправда. Его мир оказался совершеннее моего, - больше развития для каждого человека, больше возможностей, меньше проблем, - мне не в чем было упрекнуть это место. Ну, разве что здесь скучновато. Хотя и это было бы неправдой – вампиры тоже умели развлекаться, было бы желание.

Когда мы не путешествовали, чтобы я могла увидеть мир Эдварда собственными глазами, мы разрабатывали строительные проекты. Эдвард и его друзья создали несколько домов на основе моих эскизов, и назвали мое необычное архитектурное видение «свежей волной». Вскоре мне посыпались заказы через интернет со всех концов планеты, и, можно сказать, в этом мире я за год стала более чем успешной. Мы назвали нашу компанию «Иная реальность» и работали со всей душой. Эдвард сказал однажды, что со мной вечность никогда больше не покажется скучной.

Тем не менее, я все равно хотела вернуться домой.

И разве могла я предположить, что он наотрез откажется уступить мне?! Мне было до слез обидно, хотя я больше и не умела плакать. Мои глаза оставались сухими, как я ни старалась выдавить слезу, чтобы разжалобить его.

Я вспомнила свой первый день здесь, когда очнулась новорожденным вампиром…

Боль. Сухая, раздирающая, пылающая боль в горле, такая, что невозможно думать ни о чем другом. Я считала, что мне было больно час назад, когда пылала вся, до кончиков пальцев. Затем, когда боль стала уходить, и я поверила, что вскоре все закончится, она просто переместилась в горло, и была такой же сильной, как во время моего обращения. Я хотела снова кричать, но не могла, только сглатывала слюни и вращала глазами, будто безумная.

Я увидела Эдварда рядом, он бережно поднял меня с дивана и куда-то повел. Сквозь пелену нестерпимой жажды мои глаза едва различили дверь, за ней – ряды неприметных квадратных канистр. Эдвард отступил на шаг, оставив меня корчиться у стены, как дикую зверушку. Открыл крышку… и я рванула вперед, едва почувствовав запах – этот сладкий, притягательный, восхитительный, волшебный… Это было несравнимо с человеческой пищей ни в какой степени. Если бы я знала заранее, что кровь окажется так вкусна, сама попросила бы об обращении. Но, разумеется, я никогда не скажу Эдварду об этом…

Я ничего не соображала, пока пила. Боль угасала с каждым глотком. Стала сознавать, что это кровь, и что меня должно бы вытошнить от нее, но при этом понимала, что никогда не пробовала ничего вкуснее и приятнее. Было легче с каждой секундой, но я становилась еще более неуправляемой и дикой. Зарычала, когда Эдвард попытался обойти меня, и он замер, мы не сводили друг с друга глаз.

По мере того, как приходило насыщение, я вспоминала… и понимала, что он сделал со мной…

И во мне начала разгораться злость…

Несмотря на это, я все еще была слишком голодна, чтобы придумать, каким наиболее изощренным способом прикончить Эдварда за его отвратительный эгоистичный поступок…

Я сама прыгнула к следующей канистре, не дожидаясь помощи Эдварда. Я не подумала ее открыть – просто прокусила зубами пластик и пила, и жидкость лилась мимо рта, орошая мою одежду, руки, ноги, пол вокруг… Эдвард не вмешивался.

Когда я поняла, что в буквальном смысле «сыта по горло» и в меня попросту больше не влезет, то отбросила канистру прочь. Она ударилась о стену и сплющилась, оставшаяся в ней кровь забрызгала все вокруг. Вау, это было круто. Я стала такой сильной!

– Белла?..

Я с рычанием обернулась и сжала кулаки. Этот мерзавец осмелился улыбаться, протягивая ко мне руки, словно я ему жена!