– Итак, - папа первым прервал молчание, немного успокоившись, - ты мне скажешь, кто ты? – он смотрел только на Эдварда.

– Папа, это тебе не нужно знать, - испуганно предупредила я, ведь в нашем мире были свои законы для осведомленных людей.

Чарли полностью проигнорировал мое замечание, продолжая пристально смотреть на Эдварда, и тогда тот ответил:

– Вампир.

– Вампир, – повторил Чарли, его глаза расширились, и он грязно выругался.

– Наш мир противоположен вашему, мистер Свон, - продолжал Эдвард забивать гвозди в крышку гроба Чарли, хотя тот и без этой информации знал слишком много. – Только вампиры, почти нет людей.

– Ты сделал мою дочь вампиром… - кажется, папа услышал только то, что услышать захотел. На его лице проступила боль, а голос охрип. Я думала, он испугается, приготовилась к истерике, но, кажется, тертого полицейского так просто не удивишь, и он переживал не за себя и свою жизнь, а за мое благополучие. Даже если я превратилась в то самое чудовище…

– Это был единственный выход, сэр, - объяснил Эдвард. – Мы полюбили друг друга. Причина, по которой мы сегодня здесь, это условие Беллы, что для брака требуется ваше благословение. У нас такой традиции нет, но…

– Никакого благословения не будет! – отрезал Чарли, и Эдвард замолчал.

– Вообще-то, был еще один выход, - вставила я, не удержавшись. – Ты мог бы остаться здесь.

– Я проявил слабость, - признал Эдвард, и в его золотистых глазах, обращенных на меня, заплескалась нежность. – Не захотел смотреть, как ты стареешь…

– Моя дочь не будет стареть? – удивился Чарли, его голос стал чуть более оживленным от этой новости. Их взгляды с Эдвардом пересеклись.

– Никогда, сэр, - поклялся мой вампир, погладив мою руку. – Она бессмертна.

– Ну, это… - брови Чарли поднялись, и он скептически закончил, - несколько меняет дело…

Мы снова замолчали. Папа выглядел задумчивым, и меня тяготило незнание.

– О чем ты думаешь, пап? – прошептала я мучительно.

Он ответил не сразу. Встал, прошел к окну, уставившись на восход. Затем неожиданно задернул шторы. Конечно, для наших глаз не имело значения, электрическое освещение или естественное.

– Чувствую необходимость защитить тебя, - сказал он, возвращаясь в кресло. – Только я не знаю, как это сделать.

– Обо мне не беспокойся, - уверила я. – Лучше о себе подумай!

– Как же мне не беспокоиться? Ты теперь… не человек? Ты как себя чувствуешь, дочка? – в его глазах засветилось участие, и я робко улыбнулась.

– Все нормально, правда, - наклонилась вперед, протягивая руку, но папа не спешил ее принять. Это было… очень болезненно.

– Я вас по-другому представлял, - сказал Чарли, снова упрямо поворачиваясь к Эдварду, как будто продолжал обвинять только его.

– Внешне мы почти не отличаемся, - охотно сообщил тот. – Мы же произошли от людей изначально. У нас и привычки схожи, наш мир развивается по тому же технологическому пути, что и ваш, только мы ушли дальше.

– Что же это, вы не звери, убивающие ради крови, как описывается в книгах и кино? – не поверил Чарли, и Эдвард усмехнулся, снова поглаживая мою руку. Это была милая привычка, и она не укрылась от пытливого взгляда моего отца.

– Ну, изначально так и было задумано, - не стал возражать Эдвард. – Но это было давно, и сейчас все иначе. Это… - Эдвард поморщился, подыскивая правильные слова, - поймите, это не зависит от нас, это как…

– Болезнь, - подсказала я. Эдвард скрипнул зубами.

– Можно и так сказать, - к моему счастью, он не стал спорить. – Болезнь, неплохим бонусом которой является бессмертие. И множество других положительных качеств, таких как неуязвимость, отсутствие болезней, улучшенные характеристики: скорость, сила, интеллект. – Он обезоруживающе мне улыбнулся.

– Так вы пьете кровь или нет? – прервал Чарли наши романтические переглядывания. Он изо всех сил старался выглядеть невозмутимым.

– Только кровь животных! – поспешила я успокоить своего отца. Черт, это было то, что нужно сказать в первую очередь! – Папа, клянусь, мы не убиваем людей!