У ворот остановилась машина, и Иван, увидев, что подъехал Орлов, вышёл

107

навстречу.

– День добрый! С праздником!

– Здравствуй, Серёга. С каким?

– Святки! Супруга дома?!

– В школе ещё...

– Тогда тебе одному сделаю предложение.

– Какое?

– Берём весною бывшее директорское поле? Мой трактор, вместе покупаем семенное зерно, сеем, убираем. Арендуем пустую ферму, пока её не разнесли по камешку. Можно свиньями заняться, тогда сеем ячмень. Можно гусями. Я знаю, где продают гусят хоть сотнями. Тогда сеем овёс. Понимаешь, деньги должны делать деньги. По-крупному возьмёмся - по-крупному получим. Жёны, дети будут помогать. Пойми, наши домашние хозяйства - это ерунда. С ними никогда из нищеты не выберешься. И дети твои так же жить будут.

– Ты хочешь всё это не на один раз?

– Помирать я ещё не собираюсь, конечно. Но в нашей стране нельзя вперёд загадывать. Президент опять заболел. Что там будет, в этой Москве - никто не знает. Вон в каком-то Ленинск-Кузнецке мужик с судимостями хотел стать мэром. Не слыхал?.. Ещё говорили по телеку: офицеры в Забайкалье разбирали ракеты, чтобы продать драгметаллы. А у нас тут народ машинами выдёргивает из земли кабели с цветными металлами. Каждый рвёт, где может. Но такие доходы не про нас. Опускаться не будем. Вот я к тебе и заехал с деловым предложением. Долларов по триста, думаю, вложиться надо будет...

– Доходы... Сейчас основные доходы - пенсии. Вся страна на пенсии живёт. Хотя бы мой сосед...

– Шушера?.. У нас с тобой такого источника нет, надеяться можно только на себя. Но решать надо сейчас. Я в тебе через пару дней заскочу. Скажешь, что надумали.

108

– А торговлю забрасываешь?

– Совсем - нет. Но поджимаюсь. Слыхал, бензин в два раза дорожает? Пять-шесть олигархов всю нефть поделили, цены с потолка берут. А ведь эти ресурсы и мне, и моим детям принадлежат. А кто со мной делится? Я от государства уже четыре года вообще ничего не получаю. Да и твоей жене-бюджетнице от той нефти тоже ни копейки не перепадает. Так что подумайте. В любом случае чем-то занимаемся, труд вкладываем. Надо, чтоб была реальная отдача. Мне лично больше улыбается вариант с гусятами. Овёс вырастить и убрать, в принципе, можно. Конечно, покупка семенного зерна - это деньги, но за уборку расплачиваешься тем же зерном. Пятнадцать-двадцать процентов отдаёшь, остальное твоё. Но главное - сбыт продукции, а тут у меня есть кое-какие подвязки в Морске. На базаре много не продашь и то - под Рождество. Нужна конкретная договорённость, что всё заберут. Если решим, буду договариваться. Вплоть до бумажного договора, чтоб не кинули. А гусей я пару раз выращивал. В смысле, не своих, домашних - эти и сейчас есть, - а покупных. Нормальное дело. Проблема только обдирать их потом, зимой. И - сбыт. Об этом я тебе уже сказал. Ну, всё, заеду. Детали я продумал, за это не переживай. Тут только остаётся пахать и пахать. Да ещё с документами повозиться. Всего хорошего!

– До свидания!

Орлов уехал, а Иван заметил, что из переулка на их улицу вышла Дарья. Он подумал, глядя на жену, что её походка с того самого первого дня, когда их познакомили, совсем не изменилась: такая же уверенная, даже стремительная и чуть-чуть подпрыгивающая. И волосы до плеч всё так же своевольно взмётываются на ветру, как в первые свидания. Почувствовав, как соскучился по жене за полдня, Иван пошёл навстречу. "Боже мой, неужели у нас уже дети становятся взрослыми?..
– вдруг подумалось ему.
– А что хорошего было за эти годы? Работа и домашние дела. Раз пять отдохнули в воскресенье здесь же, в области, на каких-нибудь речушках и два раза в жизни на выставки картин сходили. А теперь уже седыми становимся..."

– Что так долго?

– Директор устроил под самый обед Совет школы.

109

– О чём советовались?

– В основном финансовые вопросы. Точнее, как кто-то пошутил, вопрос не о деньгах, а об их отсутствии. Теперь родителям придётся доплачивать за школьные завтраки, платить компенсацию за использование учебников (а на эти деньги будет пополняться библиотечный фонд) и заранее сдавать на ремонт кабинетов.

– Ты тоже...родитель.

– А мне и свой кабинет ремонтировать, и нашим мальчишкам найти деньги на ремонт... Вот когда зарплату выдадут, тогда и сдам. Историк наш правильно сказал: "Что ж мы делаем? Правители разворовывают государственные деньги, не выделяют на образование положенных по закону средств, а мы берём финансирование школы на себя. Материальная база не пополняется пять-шесть лет, оплаты труда нет с середины прошлого года, учебников нет, ремонта нет. Что ж остаётся от государственной политики в области образования? Только уголь зимой. За свет, говорят, районо тоже не платит. А уголь какой? Его ж даром возить должны. Дают школам, потому что никакой частник не станет за такую пыль платить..."

– Проходи, - Иван открыл жене калитку, а она продолжала:

– "Мы, - говорит Алексеич, - развращаем эту зажравшуюся верхушку. Так они вообще забудут свои обязанности перед народом. Вся страна собирает бюджет по копеечке, а "слуги народа", которых мы наняли обслуживать себя за хорошую, кстати, оплату, тратят этот бюджет на себя и своих родственников. Это нормально? Нам говорят: "Стране трудно". Согласен. Стране трудно. А разворовывающим эту страну хорошо"... Иван, кто это там, в орешнике, лазит?

– Где?

– Смотри прямо. Я-то плохо вижу.

– Нет никого. Может, соседи сушняк ищут...

– Вот жизнь! Найдут дрова - вытопят печку, не найдут...

– У нас сопрут.

– Точно. Сколько в первый год украли, когда поленница под их забором

110

была?..Ты не идёшь в дом?

– Сарай дочищу. Потом расскажу про визит Орлова... А ваш историк прав. На образование денег нет. На больницы нет. На пенсии, пособия нет. На оборону нет. Единственная функция нашего государства - собирать налоги...

Последние фразы Иван сказал уже самому себе, безрадостно размышляя над новостями жены: он терпеть не мог всякие ни с того ни с сего возникающие дополнительные расходы, которые вмиг разносят в пух и прах и без того жалкий семейный бюджет. Раздражённо подумал и о том, что Дарья-учитель в Совете школы проголосует за всё, что выгодно школе, но невыгодно Дарье-родительнице.

Уже начало темнеть, когда Иван вошёл в дом. Старший сын растапливал печку, жена чистила картошку, чтобы готовить ужин.