Всё уже потеряно.

Аллен провалился.

Аллен разбился.

Стену, что он медленно и тщательно выстраивал целые одиннадцать лет, разбили в одночасье. Одним метким ударом.

…а был ли вообще смысл в этой стене? Был ли вообще смысл в том, чтобы прятаться от Адама и брата? Был ли вообще хоть в чём-то смысл?

Уолкер лишь знал, что так он сможет спасти Неа. Если он создаст видимость отчуждения, ненависти, невозмутимости, холодности, то сможет спасти его. Потому что Мана умер из-за того, что Аллен показывал свою привязанность по отношению к нему.

Вдруг юношу резко схватили за запястье. За левую руку, сдирая в спешке перчатку, перехватывая ладонь и словно бы пытаясь изо всех сил удержать.

По голой коже заплясал огонь, заставивший Аллена вскрикнуть и выдернуть кисть, но Неа держал крепко и смотрел с мольбой во взгляде.

— Брат, д-давай поговорим, о чём ты?.. — непонимающе шептал он, путаясь в словах, и своей беспомощностью рождал в Уолкере ужасную вину, пожирающую внутренности и ледяными когтями разрезающую сердце на мелкие кусочки.

— Лучше бы тогда умер я, брат, — криво улыбнувшись, выдохнул Аллен в лицо побледневшему Неа. Поймипоймипойми меня, пойми то, что пытаюсь донести. — Ты был бы намного счастливее. Если бы меня не было, ты был бы счастлив. Если я исчезну… твоя жизнь станет намного легче, а потому… — он надрывно хохотнул, наблюдая за непониманием в золотых глазах брата, — не жди меня, — и вырвал пожираемую огнём ладонь, бросаясь к входной двери.

— Нет! — кинулся за ним и Неа, но Аллен, сердито сплюнув, развернулся и, перехватив удивлённо вздохнувшего мужчину за предплечье, перекинул через себя, ударяя о пол и выбивая из лёгких весь воздух.

Ошарашенного возгласа Тики Уолкер постарался не замечать.

— Не. Смей. Идти. За. Мной, — прошипел он в лицо ошеломлённому Неа, после чего сразу же бросился за дверь, ощущая, как слёзы всё же потекли по щекам, и помчался прочь от дома не разбирая дороги.

Лишь бы дальше от брата, смотрящего на него виновато-растеряно.

Лишь бы дальше от Тики, которого обманывать не хотелось, но пришлось.

Лишь бы дальше от самого себя, вечно убегающего и закрывающегося ото всех труса.

***

Тики чувствовал себя разбитым. Расколотым на части настолько мелкие, что их не собрать и не склеить уже никогда и никому. Они так и останутся валяться по всей комнате в квартире у Неа Уолкера, младший брат которого все это время так искусно его дурил.

Сколько Тики был влюблен в Алису? Месяц? А может, меньше? Или немного больше?

Мужчина не знал.

Он имел привычку подолгу рассматривать нахальную девчонку, на поверку оказавшуюся слишком ранимой и избитой безжалостной жизнью, чтобы так просто оставить ее и отступиться от своей цели.

И когда Тики смотрел — он замечал. Жесты певицы были выверены до последнего взмаха ресниц, она всегда носила парик, ее лицо всегда украшал слой сценического грима, но это было слишком второстепенно прежде. Слишком второстепенно — потому что в последние их встречи Алиса была настолько искренна и открыта с ним, что на какое-то мгновение Микку показалось, будто бы у него есть шанс.

Но Аллен… О, Аллен вновь все разрушил. Только Аллен мог все разрушить так, что Алиса оказалась не то что занята или недосягаема — ее просто не существовало.

И тогда все становилось понятным — и фигура, и слабость, и знакомые интонации в нежном голосе, и даже гребаный гладиолус, выпавший из книги Уолкера немногим меньше недели ранее.

И теперь… Теперь Тики просто не знал, что ему со всем этим делать.

В частности потому, что он не был чертовым эгоистом, которому есть дело только до самого себя и своих проблем. В частности потому, что здесь и сейчас у его ног скрючился в беззвучном рыдании его лучший — его первый и единственный — друг, которому нужно было срочно помочь хоть как-то.

Микк опустился на колени рядом с Неа — осторожно и медленно, ощущая себя и Уолкера такими невозможно хрупкими, что расколоться от любого резкого неосторожного движения можно будет отнюдь не фигурально.

— Неа… — он осторожно тронул мужчину за плечо. — Эй, слышишь, Неа… Тише… Тише, пожалуйста… Ну хочешь… — эти слова дались ему с неимоверным трудом, — хочешь я схожу за ним? Слышишь?

Уолкер судорожно вдохнул, потерянно смотря на него красными от слёз глазами, и сипло выдохнул: