У юноши не мелькнуло ни тени возражений, ибо что может быть правильнее, чем быть вместе с тем, кого полюбил? Кому как не ему судить насколько скорой, коварной и жестокой может быть судьба, поэтому нет ничего глупее, чем отворачиваться от счастья, пусть даже оно способно оборваться в любой момент. Особенно поэтому.

Так в часы ненастья вспоминают тепло солнечных лучей. Он будет с ним столько, сколько позволит мужчина, а потом... пресловутое "потом" не имеет значения. Манфред никогда не отдаст его на новое поругание - он может быть холоден, но не подлец, и никогда не отбросит, не станет выворачивать свое слово как удобнее. Скорее, убьет.

Если Манфред убьет его, - Рин примет смерть от его руки с благодарностью: по его собственной просьбе, офицер избавит его от грядущего одиночества и тоски, от опасности снова стать чьей-то игрушкой. Тем более...

Аэрин достаточно видел людей и твердо помнил, свое положение. То есть любимый просто позаботится о нем, - как обычно, - и избавит его от необходимости самому сделать последний выбор любого ахэнн, ведь для отсрочки у юноши уже не останется причин, и милосердная Тьма все-таки примет своего заплутавшего сына.

Если всего лишь отпустит... Это будет труднее, но Эрдман сам признал, что он стойкий. Он Видящий, пусть и неудавшийся, он должен найти иное къюн для себя или хотя бы почитать об этом незнакомом мире что-то кроме цветов! Он будет жить и помнить каждый миг своей любви. Уже незамутненной слащавой мишурой, чистой как звенящий прохладой родник в скалах:

"Среди цветов лесных поет ручей, звеня,

О возвращеньи, о любви, о тех счастливых днях...

О тех счастливых днях, что впереди их ждут.

" И через сто веков они, - поет, - придут!"

Лишь папоротника вздох и робкий шелест трав

Слышны ему в ответ. Они твердят: "Не прав!

Оставь, ручей, звенеть, нас будущим маня.

Былого не вернуть, увы... уж никогда".

Стоя босиком на камнях, Рин следил глазами за надвигающимся штормом, и слезы его горького счастья текли по щекам.

И был благодарен за них...

В тот день Эрдман мог с полным правом добавить себе лишнюю звездочку на погонах - остановить стихийный выброс эмпата, вскипятившего Балтику на километры вокруг, создавшего абсолютный шторм из ничего... Дорогого стоит!

Срыв должен был быть, но ничего не предвещало. Размякший мальчишка нежился и ерзал в кровати, кутаясь в одеяло, он отлучился буквально на 3 часа, включая время полета, в комендатуру подать заявку... Когда возвращался, - вся навигация уже сбивалась с курса, так что вести пришлось вслепую.

Он исключил возможность любого воздействия на Рина, кроме него самого, так что вывод был один - инициация.

Неправильная, перекореженная инициация эмпата-эллери, связанного с природой, и с покалеченной психикой... Хотел экспериментов? Получил по самый козырек!

Он действовал четко, как в бою или во время допроса. Взять управление авто на себя. Посадить. Местонахождение Рина не требовало уточнений. Занести в дом. Мальчик бессознательно трется о воротничок, царапая щеку о молнии на воротнике...

Твою дивизию! Ванна. Массаж всех точек тела, способных расслабить, даже ароматические свечи с лавандой... На постели Рин застывает в катарсисе, зрачки так расширены, что все их пространство заполняет расплавленное серебро с переливами маренго.

"Куколка"?!

Бригада. Успокоительное. Капельница с нужным раствором. Но Рину все хуже. За окнами бушует шторм... Эрдман принимает решение и открывает окна навстречу стихии.

Позволяя вихрю дождевых брызг добраться до распростертого на кровати беспамятного юноши... Рин стонет.

Этого недостаточно. Он угасает с каждым натужным вздохом. Успокоительные не действуют, он бьется, расплескивая вовне самого себя, свою суть...

Жесткая хватка на запястье, вторая рука, надавливая на грудину, прижимает бьющееся тело к кровати:

– Аэрин. Остановись и останься!

По сравнению с этим голосом Арктика купается в солнце, а приказ для расстрельной бригады - игривая шутка.

– Рин...
– это зов, а хватка не ослабевает.

Тело юноши замирает. Веки опущены и недвижны. Время тянется движением стрелок по циферблату.

Нет, все-таки "куколка"...

Как там у ахэнн, - возвращение из-за Грани? В данном случае: либо безумие, либо откат - полноценный, и отстраненный ото всего Видящий-Пророк... И море еще не успокоилось.