– Спасибо, - Рин потерся носом о подбородок мужчины, с наслаждением вдыхая терпкий запах, а рука сама улеглась на плечо.

И довольно вздохнул, когда горячая ладонь поднялась по спине, зарываясь в волосы, чтобы мягко погладить затылок. Он вовсе не думал о занятиях любовью, просто было хорошо, страх рассеялся, и близость твердого тела мужчины успокаивала, придавая ощущение уверенной силы, надежности и защиты. Юноша крепко и безмятежно спал всю ночь, как могут спать только те, кто четко видит перед собой цель и ясно представляет путь к ней.

6. Тайис (истина).

Самый страшный наркотик не имеет химических формул, и зависимость не снимешь, просто очистив кровь. Самый страшный наркотик для человека - власть над другим существом, и тем более власть безграничная. От пригревшего его офицера Рин зависел полностью, абсолютно, так что Манфред мог сделать с ним все, что угодно, причем половину этого "что угодно" юноша даже не поймет, а на оставшуюся половину покорно согласится.

Это, безусловно, тешило самолюбие и успокаивало профессиональную паранойю, а власть может проявляться по-разному...

– Мне нужно в комендатуру. У тебя час, чтобы переодеться, - уронил мужчина.

Чашка с кофе, которую Рин в этот момент ставил перед ним на стол, неловко звякнула. Доверие и проснувшаяся любовь к одному человеку о многом заставили его забыть, - влюбленные глаза от века слепы. Однако признательность нет-нет, да и напоминала, что его счастье, безопасность, относительный покой - это Манфред. На самом же деле его положение в мире людей немногим отличается от положения вещи.

– Это касается меня?

Эрдман пригубил напиток, который мальчишка за пару дней и правда научился готовить виртуозно, непостижимо сочетая стимулирующий эффект с изысканным вкусом, и оценил: и кофе, и вопрос. Трудно сказать, что именно сыграло главную роль, но хотя эльфеныш все так же безудержно радовался жизни вокруг, - этап взросления был очевиден. Вот и сейчас, вместо того чтобы впасть в панику, глядя на него умоляющими испуганными глазищами, Рин просто сел рядом, ожидая ответа.

А значит, решение было верным, и его действительно можно постепенно выводить из изоляции.

– В какой-то степени да, - мужчина дернул губами, обозначая улыбку.
– Мой отпуск подходит к концу, но я свободно могу позволить себе взять еще недели 2 из ранее не отбытого. Рапорт утвержден, так что мне нужно только закрыть одно отпускное и забрать другое.

Рин отвернулся, чтобы спрятать взгляд, но было видно, что у него слегка порозовели скулы: Эрдман хочет остаться здесь с ним подольше... И берет с собой в человеческий город: значит уверен, что ему ничего не угрожает, и ахэнн достаточно окреп, чтобы выдержать общество людей. Достаточно разумен, чтобы понять, как себя вести и справиться с этим.

– Спасибо, - юноша обернулся со светлой легкой улыбкой.
– Я вас не задержу.

И не разочарую тебя, мэльдо.

Некому было ответить ему как полагается: "Перед звездами и этой землей ныне имя тебе... Путь твой избран, да будет так". Но он сам все-таки смог наконец заключить в нужные слова то, что произошло в ночь шторма: "Я, Рин, избрал Путь Видящего иное Пламя и знаком Пути беру имя Айирэ Геллаис, Кружево звезд".

И все сразу встало на свои места, хотя сколькому ему еще придется учиться даже не владеть, а всего лишь жить со своим Даром, - думать было все-таки страшно... Он назвал себя не просто Видящим, а Видящим иные миры, а ведь это значит отнюдь не на чужое селение издали поглазеть! Понимание того, как тесно переплелись причины, которые объяснял ему Манфред, нынешнее положение и практически неизбежный, единственный выбор, - постепенно проникало в душу.

Как и знание, почему не умер, смог принять свой выбор: его удержали над бездной, удержал возлюбленный, но даже мэлларо его был из другого народа...

"Пусть мое пламя пока только в сердце, но мое сердце в твоих ладонях!

Как поток, питает корни побега, и лоза поднимается по столпу опоры к солнцу, а без нее не дает гроздьев, падает под их тяжестью и гниет, - так и я не смогу оставить тебя и погибну..."

Рин с трудом опомнился. Несколько дыхательных упражнений помогли вернуть ясность рассудку, и он счел это очередным доказательством правоты мужчины. Времени, оставались считанные минуты, он уже слышал неясный и непривычный звук, догадавшись, что это может быть, и что он уже не успевает заплести волосы... Юноша наскоро схватил золотые пряди заколкой почти у самой шеи и сбежал по лестнице вниз, где его должны были ждать.

Глядя на торопливо приближающегося к нему эльфа, Эрдман едва удержался, чтобы не поморщиться в досаде: парадоксально, но факт - человеческая одежда, с которой Рин полностью освоился, лишь еще больше подчеркивала его инаковость, будоражащую, тревожную инность его облика. Самые простые, обычные, классические, неброского цвета рубашка и брюки, легкая курточка - сидели на нем так, что все акценты приходились как раз на едва уловимые отличия во внешности, и эффект получался без преувеличения ошеломительный, тем паче для более впечатлительного, чем офицер СБ, человека, создавая по истине завораживающий образ. Соразмерное изящество сложения, почти воздушная пластика жестов и мягкая грация движений, тонкая ясная чистота черт... А эти огромные глубокие глазищи и поток живого золота по гибкой спине до самых ягодиц?