Наталья задумалась.

– Алексей, я, может быть ошибаюсь, потому, что, если я права, то мой непосредственный начальник причастен ко всему этому делу… Но, когда я в последний раз заходила в кабинет главврача — у него, в личном закутке, лежала канистра. Небольшая такая, литров на десять. И, судя по маркировке, там как раз было что-то типа этого вещества…

– Ну, я не особо удивлён тем, что он может быть замешан. Насколько я могу судить из общения с этим дядей, он не самый хороший человек в этом городе…

– Согласна с тобой, — сказала Волчицина. — Я только недавно поняла, какой же он гад…

– Ну, значит, имеет смысл заглянуть в гости к Алоизычу, — усмехнулся я…

В гости к главному врачу «Скорой» отправились ближайшей ночью. Поехали я, Карен, Наталья и Сапар. Снова пришлось брать «Хаммер» — потому, что этот монструозный аппарат обеспечивал чуть ли не идеальное прикрытие — кто, скажите на милость, будет передвигаться на таком слонопотаме, кроме «хозяев жизни»? Машина легко катилась по ночному городу, не привлекая к нашим скромным персонам никакого внимания. Наконец, я аккуратно запарковал борт за ближайшими кустами, недалеко от приснопамятного эваковыхода «Скорой помощи».

Форма одежды — угольно-чёрные комплекты формы. Балаклавы. Перчатки. Поверх формы — лёгкие бронекомплекты. Инструменты и оружие в подсумках. В общем, если бы нас кто-то увидел — как минимум, испуг ему был бы гарантирован. Только вот увидеть нас теперь было весьма проблематично — в темноте увидеть человека во всём чёрном затруднительно. А в здании было темно — свет горел только в диспетчерской, да в помещениях для бригад на втором этаже. А на третий мы взглянуть не удосужились — иначе просто уехали бы…

Эваковыход был заперт на кодовый замок — но проблемы это не представляло — код знали все, включая Сапара. Вскоре замок щёлкнул — и мы оказались в холле, около диспетчерской. Дверь была приоткрыта — но, так как сама комната была перегорожена, мы прошли мимо двери, пригнувшись.

Внезапно, когда мы были уже на площадке между первым и вторым этажами, ожили динамики громкой трансляции, и голос диспетчера объявил, что бригада с каким-то номером вызывается в диспетчерскую. О, как мы рванули вверх по лестнице, стараясь при этом не топать! Это надо было видеть! Жаль, только что никто так и не смог потом повторить этот номер — беззвучный подъём бегом по лестнице, выложенной кафелем, в десантных берцах… Но, в тот раз как-то вышло…

Разумеется, дверь, ведущая на третий этаж, была заперта. Её всегда запирали на внушительных размеров замок — после того, как заканчивали работать кадры и бухгалтерия. Страшного в этом ничего не было — молекулярный резак входил в стандартный комплект оборудования. И вскоре, дужка замка была перерезана, дверь открыта, а мы оказались в холле третьего этажа.

Бесшумно пройти мимо актового зала. Так же бесшумно мы вскрыли дверь приёмной главного врача — здесь вообще не было ничего сложного — замок можно было вскрыть отмычкой, что Карен и сделала — на спор, она попросила заколку для волос у Натальи. Та была в шоке (хотя открывать такие замки заколкой — самое простое дело). В приёмной, разумеется, никого не было. Дверь в кабинет главного врача открылась без проблем, и вскоре мы рассматривали замаскированную дверь в личную часть кабинета. На самом деле, ничего неприличного в этом не было — главный врач, как и все прочие сотрудники «Скорой помощи» время от времени оставался на ночные дежурства. И дежурил он/она не в качестве большого-пребольшого начальника, а в качестве сотрудника скорой медицинской помощи, сиречь, врача. И, в то время как в его услугах не нуждались, не возбранялось «давить массу»…

Тем не менее, дверь в личную часть кабинета была очень хорошо подогнана к окружающей стене. Я-то знал, где именно находится эта дверь — но просто хотелось продемонстрировать товарищам, что да как… Я распахнул наружную дверь, и уже собрался было распахнуть внутреннюю, как вдруг увидел пробивающийся через щель луч света.

Замри! — сделал я жест правой кистью.

Мои товарищи замерли. Я как можно тише опустился на правое колено и достал из набедренного кармана гибкую камеру. Осторожно просунув камеру в щель, я стал смотреть на экран, рассматривая комнату во всех ракурсах. Около дальней стены — небольшой диванчик, около стены, в которой была дверь, небольшой ТВ. На диване полулежит высокий худощавый человек примерно 30-35 лет. Алоизыч. Он, кажется, задремал при просмотре телевизора. Ну, это, в принципе, не возбранялось. Всё равно — когда его вызовут — и покойник проснётся. Да и нам это было на руку — спишь — ну и спи себе. Главное, чтобы не проснулся внезапно…

Я осторожно просочился в комнату. Да, главврач спал. И спал крепко. Я знаком показал Наталье, что можно работать. Только, разумеется, как можно тише и незаметнее. Наталья, разумеется, нашей подготовкой не обладала, но, всё же, смогла беззвучно войти в комнату. Так как в комнате было относительно светло — от работающего телевизора, Наталья смогла увидеть, где именно стоит та самая канистра — от кого её было прятать? Всем было совершенно по барабану, что именно есть в кабинете у главного врача. Даже тем, кто разбирался — было совершенно всё равно.

Волчицина подхватила канистру и пошла к выходу из кабинета. Ну, и, как говорится, по закону подлости, она зацепилась канистрой за дверной косяк. Удар был не очень сильным, но, громким. Было бы странно, если бы Алоизыч не проснулся. И, разумеется, он открыл глаза. И встретился взглядом со мной…

Вот мне в кино всегда нравился такой момент — когда показывают крупным планом, когда у персонажа расширяются зрачки глаз — от страха. И сейчас я мог лично убедиться, что это ни разу не трюк — у человека реально могут так расширяться зрачки, когда ему страшно. Главный врач испугался. Он было решился заорать, но не смог — моя рука в перчатке зажала ему рот.