– Ну да, ты знаешь гораздо больше меня – в этом я даже не сомневаюсь, - она пыталась говорить взвешенно и непредвзято.
– Но Сев… я так ненавижу их обсуждать. Ты ими занимался, я знаю, и это – это ничего страшного, вот. Я… это все теперь в прошлом. Честно-честно.

Северус не сводил с нее глаз. Сцепил вместе пальцы, потирая костяшки левой руки. “Пожалуйста, не заставляй нас снова ссориться”, - взмолилась она мысленно, не зная, способна ли его легилименция это уловить.

– Меня изменили вовсе не Темные искусства, - произнес он наконец.
– Если ты этим вопросом задаешься. И тебе никогда не удастся пропустить через себя столько силы, чтобы она тебя изменила – если ты опасаешься именно этого.

Лили моргнула.

– Я – что?..

– Темная магия, как и любая другая, оперирует заклинаниями разных уровней сложности, - он продолжал за ней наблюдать – словно пытался рассчитать предел ее прочности.
– Со светлой все точно так же. На первом курсе Минерва учит студентов превращать спички в иголки, на седьмом – превращать мебель в животных. Первокурсник не справится с непростой магией; так и ты не сможешь сразу наложить высшее темное заклятье. А чтобы отдача от заклинания, о которой я уже упоминал, начала оказывать влияние на психику волшебника, он должен весьма преуспеть в Темных искусствах.

– Но Контрапассо – то, что оно с тобой сделало… Сев, это тебе не спичку в иголку превратить!

– Да. Но понятия “могущественное заклинание” и “заклинание, могущественное по меркам темной магии” вовсе не равнозначны.

И лишь тогда Лили осознала, что он опять подвел ее к разговору о Темных искусствах. Вот же хитрая сволочь. Отставив стакан в сторону – чтобы не уронить его, не разбить и не запустить им в стенку – она взглянула на Северуса в упор:

– Ладно, будь по-твоему. Но лучше бы оно того стоило – для тебя же лучше… Отчего ты думаешь, что это заклинание темное?

– Я всего лишь строю гипотезу, - по его меркам это прозвучало почти примирительно.
– Основываясь на тех симптомах, которые ты описала.
– Затем он резко сменил тему: - Ты знаешь, как работает светлая магия?

– Я… - она не знала. Ну не глупо ли?
– Через волшебную палочку? Но нет – для темной она тоже нужна, значит, дело не в…

– Светлая магия использует палочку, чтобы позволить волшебнику контролировать его собственную силу. Представь, что ты пытаешься набрать воды из ручья: твоя палочка в этом случае выступает как ковш, и чем ты могущественнее – тем больше тебе в него удается набрать. Поначалу воды – или же силы – удается зачерпнуть совсем чуть-чуть, отсюда превращение спичек в иголки; но тренированный волшебник уже способен превращать неодушевленные предметы в живые существа.

– Ясно, - пока что ей и впрямь все было понятно.

– При этом ты используешь только свою собственную силу, а волшебная палочка выступает как своего рода канал. Концентрируясь и прилагая волевое усилие, ты заставляешь систему работать; вопрос только в том, насколько ты контролируешь свои способности. Но после того, как письменный стол превратится в поросенка, силы у тебя не прибавится – ты воспользовалась только тем, что и так было твое. Темные же искусства используют как канал не волшебную палочку, а самого волшебника.

Лили моргнула.

– Вернемся еще раз к ручью, - его голос стал таким же, как когда он рассуждал о Волдеморте-политике: повелительным и почти гипнотизирующим.
– Когда ты занимаешься светлой магией, из ручья невозможно набрать больше воды, чем тебе позволяет твой ковш. Твой потенциал конечен. Но если прибегнуть к темной магии, то можно получить доступ к той силе, которая иначе была бы тебе неподвластна. И инструмент в этом случае – ты сам, а не твоя волшебная палочка, хоть она и используется для того, чтобы направить призванную волшебником силу. Но сама сила тебе не принадлежит; она поступает извне. Именно поэтому сопоставимые по сложности темные и светлые заклинания влияют на окружающее в разной степени: эффект от низшего светлого заклинания будет весьма незначительным, а от низшего темного – куда как ощутимее.

– Ага… Так ты поэтому сказал, что Контрапассо могло так сильно на тебя подействовать, хоть оно и низшее… - Означало ли это, что с низшим темным заклинанием по силе сопоставимо только высшее светлое? Если да, то высшее темное… От этой мысли ее замутило.

Он слегка склонил голову – словно в полукивке; волосы завесой накрыли щеку.

– В том числе и поэтому Темные искусства так манят людей: им кажется утомительным и скучным возвращаться к светлым заклинаниям, которые требуют таких серьезных усилий, но так мало дают взамен. С темной же магией всякий раз, как ты заставляешь себя сделать еще шаг, то получаешь доступ ко все возрастающей силе. Но за все нужно платить – таков основной закон магии; все, что Темные искусства дают, они в равной же степени и забирают.

– Боль, - поняла Лили, вспоминая, как вертелся перед глазами мир и пульсировало все тело.
– Отдача от заклинания.

– Да.
– Он выглядел довольным – из-за того, что она не потеряла нить беседы?
– Все, что ты описала – дезориентированность, повышенная светочувствительность, тупая боль и вестибулопатия – обычные побочные эффекты темного заклинания низшего уровня.

– И что, это считается слабой отдачей? В меня же словно грузовик врезался!

– И именно по этой причине люди, как правило, не преуспевают в темной магии, несмотря на все свое бахвальство, - эти слова Северус проговорил так, словно они мало что значили.
– По сравнению с отдачей от заклинания среднего уровня тот же Круциатус – все равно что шлепок по ладони. Поэтому во время войны в основном использовались лишь низшие темные заклятья, и даже в среде Пожирателей Смерти, где Темные искусства не просто поощрялись, а расцветали пышным цветом, только очень немногие были способны освоить что-то, кроме самого простого.