Он изложил сквозь зубы свое видение ситуации – куда это министерство может катиться, а также чем там заняться, в какой позе и с кем – но волшебную палочку все же убрал и нагнулся, чтобы собрать с пола письменные принадлежности. Лили склонилась к ковру вслед за ним, но передумала и сказала, что плевать на разгром, приберется позже.

– Нам надо поговорить, Северус!
– добавила она.
– Хватит возиться с этим барахлом!

– Многозадачность – полезный жизненный навык, - сказал он, глядя куда угодно, только не на нее.

– Если ты немедленно все не бросишь, я сейчас просто взорвусь. Бурно и громко.

Он поставил настольную лампу обратно на пол. Проклятье – теперь Лили наверняка заметит, что у него дрожат руки.

Вот только она и сама тряслась. И он понятия не имел, что с этим делать. Чувство беспомощности было ему не чуждо – и львиная доля этих ощущений так или иначе возникала из-за нее. Что было совершенно омерзительно. Омерзительно, что после всех этих лет, даже после смерти, он все еще стоял тут и чувствовал себя распоследним чмом…

– Он победил?
– шепнула Лили.

Хорошо, что она не владела легилименцией и не могла прочитать в его голове не подавленную вовремя мысль: “Во второй раз? Не знаю, я так и не дожил до развязки”.

– Нет, - ответил Северус – но ей от этого легче не стало, и он прекрасно знал, что она хотела спросить на самом деле.
– Он был побежден в ту ночь, когда пришел к тебе в дом.

Лили моргнула.

– Ты умерла… чтобы спасти сына, - она кивнула, и ее лицо застыло от боли – так лед сковывает поверхность пруда.
– Это сильнейшие защитные чары. И когда Темный Лорд…

– Не называй его так, - перебила она.

– Когда он повторил Убивающее проклятие, - Лили колотила крупная дрожь, - оно отразилось от твоего сына и попало в… Сами-знаете-кого, - закончил Северус. Как же ему остохуело это ублюдочное прозвище – “пасть от руки Темного Лорда” хотя бы звучало пристойно, в то время как “Сами-знаете-кто” смахивало на позорного любовника, которого даже по имени вспоминать противно.

– Отразилось?
– прошептала она, все еще содрогаясь, и вскинула на него глаза, с замиранием сердца ожидая ответа…

– Твой сын остался невредим. Он получил шрам на лбу, - и кусочек души Темного Лорда в придачу, - но в остальном не пострадал.

Глаза Лили казались бездонными, а по щекам катились слезы.

– Гарри… он не умер?

– Нет, - он хотел отвести взгляд, но не смог.
– Потому что это за него сделала ты.

Лили трепетала всем телом, глядя на Северуса огромными влажными глазами – а потом накинулась на него, обняла за шею, попутно нечаянно боднув, и разразилась рыданиями.

И что теперь, спрашивается, делать? Северус не имел ни малейшего представления. С одной стороны, Лили находилась в пределах досягаемости, а с другой – она горевала из-за сына. Реакция, конечно, с ее стороны вполне объяснимая, и он даже не слишком возражал против залитой слезами рубашки, но вся конструкция как таковая не вполне совпадала с его заветными мечтами.

К тому же он рефлекторно отшатнулся, когда на него неожиданно набросились, и в итоге оказался зафиксирован в довольно-таки неудобной позе – полусидя, полулежа; что делать с руками, было тоже непонятно, потому что ими не получалось даже шевельнуть – настолько крепко обхватила его Лили. В целом Северус ощущал себя примерно так, как если бы запутался в свитере при попытке его снять.

Но будь даже руки и свободны – он все равно не смог бы к ней прикоснуться; даже по имени ее не мог позвать, чтобы привлечь к себе внимание. Потому что вот уже семнадцать лет как потерял последнюю надежду на то, что эта возможность когда-нибудь представится – после того, что случилось в тот Хэллоуин…

Всхлипнув, Лили немного отклонилась назад и заглянула Северусу в глаза, так и не отпустив его плечи. От слез ее лицо пошло пятнами, а нос покраснел и распух.

– С ним ведь все хорошо?
– прошептала она охрипшим голосом.
– Он – он счастлив?..

Откровенно говоря, Северус не мог утверждать про мальчика ничего подобного, однако просвещать его мать на сию тему отнюдь не намеревался.

– Его многие любят, - сказал он лаконично – что, в общем-то, было даже правдой.

От ответной улыбки у него чуть сердце не разорвалось.

– Слава Богу, - пробормотала Лили.
– Мой малыш – слава Богу… - после чего уткнулась в плечо Северуса и, к его отчаянию, продолжила плакать – правда, уже не так громко.

Он осторожно поднес ладонь к ее волосам – рука слегка задрожала; легонько к ним прикоснулся – в ответ она только вцепилась в него покрепче; так что он – очень бережно, очень аккуратно – провел пальцами вдоль длинных прядей.

Дверь комнаты распахнулась настежь.

– Лили, да что с тобой происхо… - едва успев шагнуть за порог, миссис Эванс остолбенела, словно остановленная Импедиментой.