На улице давно стемнело, но даже в неверном свете из соседских окон было заметно, как напрягся Северус при этих словах; он слегка повернул голову, и она разглядела бледную щеку – мягкий изгиб; очертания носа – резкий выступ… И – молчание.

– Я никому не сказала, - прошептала она.
– Тебя бы схватили – я этого не хотела…

Он дышал так хрипло и тяжело, что его было можно услышать.

– Сев… - она неуверенно шагнула ему навстречу.

– В тот момент, когда он собрался тебя убить, - отчеканил Северус таким не терпящим возражений голосом, что Лили невольно замерла на месте, - я перестал быть Пожирателем.

А потом он действительно аппарировал. Раздался громкий хлопок, и он исчез в никуда.

========== Глава 5 ==========

Эхо аппарации затихло, но Лили не сразу двинулась с места – еще немного постояла, зябко обхватив себя руками, и просто слушала, как шумит улица. Перед домом напротив стояло несколько вкривь и вкось припаркованных машин – там играло пианино, что-то пели не вполне трезвые голоса. Все коттеджи на их улице были украшены электрическими гирляндами – под крышами помаргивали огоньки; только у ближайших соседей под стропилами была протянута веревка, но о самих гирляндах забыли. Петерсоны, как припомнила Лили, часто грызлись.

Начиная ежиться от холода, она не спеша прошла по подъездной дорожке и вернулась в дом, окунувшись в тепло, как только переступила порог и затворила за собой дверь. Чувствовала она себя при этом странно – словно в голове должны были бушевать мысли и бурлить эмоции, но там оказалась лишь чудовищная пещера, наполненная одной пустотой.

Лили будто заново увидела Сева – как он стоял у ворот к ней спиной, и только рождественские гирлянды мигали в окружавшей его черноте. В тот момент, когда он собрался тебя убить, я перестал быть Пожирателем.

– Лили?

Она подняла взгляд – мать стояла у двери, ведущей в столовую. В неверном свете прихожей было трудно разобрать, в каком она настроении. Лили снова собралась с духом.

– Да, мама?

Немного помолчав, мама заговорила – негромко и торопливо:

– Я не хочу, чтобы ты общалась с этим мальчиком.

Ничего неожиданного - но у Лили все равно кольнуло сердце. “Ну вот, - подумала она понуро, - попытка решить нерешаемое уравнение имени Северуса, дубль второй”.

– Мам, пожалуйста, давай не будем больше об этом…

– Лили…

– Ты же знаешь – мы будем общаться, несмотря ни на что, - произнесла она как можно мягче и спокойнее: ее мать была не из тех родителей, которые всерьез мешают дочерям встречаться с друзьями.

– Знаю, - ответила мама, и на этот раз в голосе ее было что-то болезненное, почти… страх. Лили невольно ощутила раздражение, но усилием воли подавила это чувство.

Мама вправе опасаться Сева, он и впрямь кажется зловещим. Она просто не знает, что он ни за что не причинит мне вреда, и это не ее вина.

Лили сама когда-то этого не знала и его боялась – и одновременно боялась, что его вот-вот схватят и отдадут дементорам. Но после той битвы, когда он ее спас, из двух ее страхов остался только один. Потому что тот, кто рискует ради тебя жизнью, тебе не враг.

– Лили… - сказала мама и осеклась. Лили устремилась к ней через всю прихожую и крепко обняла, уткнувшись носом в аромат гардении и апельсинов.

– Все хорошо, мама, - пробормотала она.

– Нет, не все. Лили, ты повздорила с этим мальчиком полгода назад – даже не думай, я не забыла, как обстояли дела в начале лета – потом прошлой ночью я обнаруживаю, что ты плачешь из-за ребенка, а затем вдруг оказывается, что вы с ним – с Северусом – помирились?.. Здесь точно есть какая-то связь, я уверена.

Лили невольно поморщилась – попыталась это скрыть, но не успела; мама заметила и впилась в нее глазами – требовательно, почти отчаянно.

– Лили, пожалуйста, скажи мне правду, - попросила она грустно. Лили почувствовала слезы в уголках глаз; сморгнула их – и едва не проиграла эту битву, когда мама осторожно коснулась ее лица.
– Он лучший лжец, какого я только встречала – ему бы я поверила. Но ты… даже если бы я не была твоей матерью – ты краснеешь, когда врешь.

– Рыжие легко краснеют, - пробормотала Лили, скривившись.

Мама улыбнулась – мимолетно, будто не замечая этого; ее палец легонько выписал круг на щеке дочери.

– Лили – правду.

Лили закусила губу; глубоко вдохнула – воздух наполнил легкие, распирая грудь; и наконец вытолкнула его наружу вместе со словами:

– Я… не могу, мам. Не могу рассказать.

Мама не сводила с нее глаз.

– Я бы честно хотела – очень-очень – но не могу. Это, - поколебавшись, она все-таки продолжила, - это связано с моим миром – с магией. Я ничего не могу тебе рассказать.