– Лили, ты сядешь сюда, - и указала на стул метрах в полутора от себя. Второй стул, точно такой же, был выдвинут из-за обеденного стола и поставлен так, чтобы образовать третью вершину треугольника. Лили уставилась на эти приготовления – и ощутила, как пусто стало в животе.

“Вот пиздец”, - подумала она, снова позаимствовав любимое ругательство Сириуса. Джеймс всегда морщился, когда слышал его из ее уст, но он никогда не сквернословил так, как Сириус…

– Лили, - сказала мама, начиная терять терпение. Лили моргнула. Северус уже сел на второй стул, и оба они, очевидно, ожидали, пока она займет свое место. Она медленно опустилась на сиденье, машинально заметив, что Северус, как всегда, принял свою любимую позу: слегка ссутулился и втянул голову в плечи, чтобы волосы падали на лицо. Его глаза блестели. Лили знала, что ни эта внешность, ни это поведение ни в коей мере не покажутся матери обнадеживающими – как бы не наоборот – но у нее все равно защемило сердце. Господи, как же она по нему скучала…

– Лили. Если ты настолько не в состоянии уделить мне толику своего драгоценного внимания, то я буду вынуждена разговаривать с вами двумя по отдельности.

– Извини, - ответила она поспешно.
– Я лишь… извини, - она хотела спросить, отчего такая обстановка – как в зале суда – но не осмелилась.

Мать устремила на нее долгий, пристальный и тяжелый взор. Лили постаралась не мигать – словно ей надо было переглядеть профессора Макгонагалл или гиппогрифа. Взор матери переместился на Северуса – тот уставился на нее в ответ; глаза его мерцали, как лунный свет на воде в беззвездную ночь, и он по-прежнему немного сутулился.

– Северус, - произнесла мама, - я хочу задать тебе один вопрос. Это очень серьезно, и ты должен отвечать честно, независимо от того, насколько ты боишься возможных последствий.

Северус продолжал на нее смотреть – но, видимо, осознав, что от него ожидают какого-то подтверждения, сказал коротко:

– Да, мэм.

Лили подумала, что если Северусу действительно тридцать восемь, то он лишь немногим моложе ее собственной матери, и моргнула. Должно быть, вся ситуация кажется ему какой-то сюрреалистичной…

– Ты отец ребенка Лили?

Лили свалилась со стула.

Мать шевельнулась, но помогать ей не торопилась – только неотрывно впилась глазами в Северуса.

– Мам!
– выдавила Лили, но та лишь нетерпеливо скользнула по дочери взглядом; осознав, что Северус пытается поднять ее на ноги, Лили приняла протянутую руку и практически рухнула обратно на стул.

– С чего вы взяли, что Лили беременна?
– недоуменно спросил Северус, переводя на Лили совершенно ошарашенный взгляд.
– Что ты умудрилась такого сказать?

– Ты все-таки ответишь на мой вопрос, - заявила мама таким ледяным тоном, какого Лили от нее в жизни не слыхала.

– Я отродясь ничьим отцом не был, - сказал Северус. О Боже – кажется, ситуация начала его забавлять; Лили искренне надеялась, что мать не знала его настолько хорошо, чтобы тоже это заметить.
– А вашего… внука или внучки – и подавно.

– Мам, да какой отец, откуда – нет у меня никакого ребенка!

Мать пронзила ее еще одним взором гиппогрифа.

– Я ясно помню, Лили, что прошлой ночью ты плакала из-за того, что потеряла ребенка.

Лили открыла рот – и снова его закрыла. Как же она налажала! Отрицать, что плакала из-за этого, смысла не имело – лгунья из нее была никудышная. Что же делать, что же де…

– Ах, это, - сказал Северус, перетягивая на себя внимание обеих женщин.
– Лили, зачем ты слушала Фелисити Медоуз? В голове у этой пустышки и мозгов-то не сыскать.

Лили понятия не имела, к чему он клонит – но, очевидно, у Северуса был какой-то план, потому что он сказал:

– Медоуз воображает себя великой предсказательницей. Я слышал в конце семестра, что она устроила особо убедительное выступление – якобы когда-нибудь от руки темного волшебника погибнет ребенок по имени Гарри Поттер.

Фелисити могла бы брать у него уроки по лицедейству. Однако мать смотрела то на него, то на Лили, так что она призвала на помощь всю свою смекалку (угу, просто капля в море по сравнению с Северусом) и сказала:

– Убедительное не то слово, Сев! Это казалось настолько… - она содрогнулась, на мгновение разрешив себе вспомнить, как цепенела от ужасной мысли, что вот сейчас Волдеморт убьет ее и примется за Гарри… - настолько… настоящим…

О Господи, кажется, она перестаралась – Лили почувствовала, как кровь отливает от лица. Мама никогда не поверит, что это было лишь какое-то идиотское предсказание – идиотское, да, вот нужное слово!

– Я такая идиотка, - выдавила она.
– Этой паршивке Фелисити уже давно нравится Джеймс…

– Тем хуже для нее, - Северус усмехнулся с таким неприкрытым омерзением, что мама даже слегка оторопела, - никто не в силах разлучить нашу блестящую гриффиндорскую парочку!

– Ой, Сев, ну что ты такое несешь!
– фыркнула Лили, хотя под ложечкой у нее тревожно засосало.
– Я и этот придурок? Да пусть Фелисити им хоть подавится! Это было жестоко – из-за него так со мной поступать!

– Я не вполне понимаю, - вмешалась мама; слова противоречили тону – нетерпеливому и резкому.
– Что вы хотите этим сказать – то, что я думаю?..