– Я смотрю, собачий мех тебе более приятен, нежели костюм, – насмешливо фыркнул Снейп, окинув взглядом лохмотья, в которых был «пёсик». – Где же аристократическое величие рода Блэков? – сказал он таким тоном, что Нина даже дёрнула зельевара за рукав, но улыбки не сдержала.

– Что с тобой, Сириус? – тепло спросила девушка, когда мужчина, шатаясь, приблизился к ним. – Ты пьян?

– Нет. Разве что свободой, – он хрипло рассмеялся.

– Так ты свободен, слышишь, ты – свободен! Оправдан. Ну, почти оправдан, – замялась Нина, и глаза беглого преступника блеснули. – Ты же пропустил самое интересное, – продолжила девушка. – Фадж больше не имеет к тебе претензий.

– Палочка?

– Её… уничтожили, – соврала Нина, потому что на палочку Блэка имелись свои неясные планы.

– Ясно. Спасибо, Нина, – просто ответил Блэк, – зачем вы здесь?

– По делу. Позови Кикимера. Нам нужен медальон, который хранится у него.

– Только эльфийский черт меня не больно-то слушает, – усмехнулся Сириус, но домовика вызвал.

После получаса препирательств и увещеваний в том, что так он почтит память своего дорогого Регулуса и поможет завершить начатое им дело, противный старый домовик притащил артефакт и скрылся на чердаке.

– Вы пришли только за этим? – слабо улыбнулся обрадованной девушке наследник рода Блэк, пока Снейп занимался проверкой реликвии. Медальон Слизерина, исполненный черной магии, сразу оказался в профессорском кармане.

– Не только. Мне ещё нужен… ключ от сейфа Беллатрисы… – несмело начала девушка, и Блэк уставился на неё с неподдельным интересом.

– Там ещё один крестраж.

– Моя кузина до сих пор в Азкабане, и хранилище могут открыть только ближайшим родственникам. Я в их число не вхожу. Разве что Нарцисса. Но после её замужества мы не разговаривали ни разу.

– У меня есть одна идея… мне бы только ключ, – тон девушки стал просительным.

– Хорошо. Но за ключом надо трансгрессировать в одно укромное место. И один я ключ не найду.

– Мы тебе поможем, – радостно воскликнула Нина, а Сириус покосился на профессора.

– Ну уж нет, мистера Снейпа в тайники Блэков я не стану посвящать, – он вдруг истерично расхохотался, – идём, Нина. Но без него.

Лицо профессора исказила мрачная кривая ухмылка.

– Я вижу, Блэк, годы с дементорами всё же не прошли без следа? – зельевар поднялся со стула, который занимал почти с момента прихода. Переговоры с домовиками – это по части Нины.

– О чём ты, Нюниус? – вскинулся Блэк.

– О твоём душевном состоянии, пёсик, – холодно ответил Северус, – если с мисс Норден что-нибудь случится…

Нина не дала ему продолжить, подошла и шёпотом возмутилась:

– Северус! Ничего со мной не случится. Со мной палочка. И я не думаю, что тайники рода Блэк столь опасны, – она улыбнулась обезоруживающей улыбкой, но Снейп лишь покачал головой.

– Нина, идём же, – повернулся к ней Блэк, сгибая руку в локте.

По-своему оценив пригласительный жест, Северус напрягся.

– Я догоню, Сириус, – Нина кивком указала на дверь. Перемещаться всё равно с крыльца.

Подождав, пока Блэк исчезнет за порогом, девушка подарила Снейпу короткий поцелуй и шепнула на ухо:

– Мы вроде уже пришли к выводу, что ревновать глупо?

– Я ещё не начинал, – заметил зельевар.

– Вот и не надо. Я пока в своём уме, чтобы променять Принца на бродячего пса, – рассмеялась Нина.

– Я в тебе не сомневаюсь, – так же сдержанно ответил он.

– Думаешь, он приставать ко мне начнет? – девушку веселили такие домыслы.

Северус недовольно поморщился, но в дверь просунулась лохматая голова Блэка.

– Долго вы будете ворковать? Нина, Кикимер ждать не будет.

– Кикимер? – Нина думала, что эльф сидит в своей норе на чердаке.

– Да, он один может туда трансгрессировать. Но показывать ничего не станет. Найдём – хорошо, нет – уйдём ни с чем.

– Будь осторожна, – тихим шёпотом сказал девушке профессор, и она вышла из дома с Блэком. До уроков оставалось ещё около часа, и то если часы над камином Блэков не врут, за это время Снейп осмотрел блэковское жилище и наслушался оскорблений от его злобной мамаши с картины.

Лаборантка всё не появлялась, и профессору пришлось трансгрессировать к замку в одиночестве. Уроки и ещё 3 часа дополнительных занятий с пуффендуйцами, которых он оставил на отработки и благополучно об этом забыл, прошли как в тумане, потому что разум зельевара был занят попытками открыть медальон Салазара и теми невесёлыми картинами, что этот медальон преподносил в его сознание. Северус понимал, конечно, что неясная злоба, просыпающаяся в душе, – следствие соседства с крайне темным колдовством. Но противостоять этому силами трезвого разума было весьма проблемно.