– На завтрак идём? – сонно спросил он свою лаборантку, и она пробурчала:

– А мы хотим есть?

Выяснилось, что не очень, и будильник был переставлен на час вперёд.

Уроки прошли незаметно, в перерывах зельевары пили крепкий бодрящий чай, обмениваясь нежными взглядами, но каждый думал о своём: Нина с ужасом и болью осознавала, что справедливость всегда трагична, и такая сказка едва ли вообще могла случиться, что уж мечтать о том, чтобы она не закончилась. Снейп же, скорее всего, размышлял о грядущих переменах в собственной жизни, переменах, которым противиться не намерен, но… готов ли принять их?

– Северус, а… существует отворотное зелье? – спросила девушка, когда они добрались до постели после довольно тяжёлого дня: пришлось разбираться с пришедшими из министерства поправками к учебной программе, переделывать план практических занятий полностью (разумеется, Северус не собирался отказываться от своих методик, но министру нужны были иные документы). Дальше мадам Помфри подкинула работы, – ей катастрофически не хватало даже простых зелий, а студенты взялись активно получать травмы на тренировках или уроках Хагрида. Да к тому же Северус за последние дни слишком часто напоминал о себе, – как правило, врач толком видела его не чаще раза в год на медосмотре, пополнять её запасы лекарств он почти всегда умудрялся незамеченным.

– Зачем тебе? Уже разочаровалась в грозе подземелий? – мрачно усмехнулся он. – Нет. Я долго пытался его создать.

– А изобрести его возможно?

– Нина… я не очень тебя понимаю, – нахмурился мужчина. – На риторические вопросы это не очень похоже, на излишний интерес к науке… тем более. Да и время неподходящее, – он взглянул на будильник, – скоро полночь, а я и вчера не выспался.

– Ты можешь просто ответить? – улыбнулась Нина, прижимаясь к нему. Можно подумать, она вчера успела выспаться.

– Разве я не ответил? Уж если я не сумел изобрести его до сих пор, то, наверное, это не слишком просто? – он обнял девушку, устраиваясь поудобнее, – давай спать?

– Да… пожалуй, – Нина закрыла глаза с грустной улыбкой.

– Ну что ещё? – полусонным голосом спросил Северус, будто уже начал видеть сны. А он ведь совсем недавно начал их видеть, – до начала его счастливой личной жизни приходилось каждый вечер принимать зелье без сновидений.

– Ничего…

– Я же слышу, – вздохнул он. – Пусть лучше всё это останется в «сегодня». Кого ты там собралась поить отворотным зельем?

– Тебя, разумеется, – ответила она тем же шутливым тоном, каким был задан вопрос. Но, увы, девушке было не до шуток.

– Что ты хочешь сказать? – он открыл глаза и даже приподнялся на локте, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Северус… – Нина потянулась ладонью к его лицу и нежно провела пальцами по щеке, – я… хочу быть твоей, всю жизнь, но…

– Неужели ты думаешь, что после всего, что между нами происходит, у меня есть возражения? – спросил он с той же заинтересованной интонацией, но взгляд стал заметно серьёзнее, – Нина, я с тобой… счастлив, – добавил он в ответ на её молчание и наклонился к её губам.

Нина проклинала себя за то, что не может открыть ему свою с каждым днём всё более пугающую тайну, ненавидела свою слабость и безволие, да еще и жалела о потерянном времени: да, они думают о сборе крестражей. Но линия действий у них не слишком четкая, да и работы кроме этого хватает.

На следующий день Снейпа вызвали в министерство в отдел образования до уроков, – отчитываться по новой программе, отправленной вчера совой, ещё и без печати директора. Северус к тому же указал в учебном плане свою лаборантку, и её фамилия в качестве соавтора вызвала немало вопросов у издателей министерских пособий, которые зельевар из года в год просто выбрасывал.

Вызов был настолько срочный, что за деканом явился через камин директора какой-то робеющий секретарь, ведь сова могла лететь целый день. Занятия Нина провела одна, но практиковаться не рискнула, хотя ученики, – полюбившиеся ей гриффиндорцы, – просили наварить чего-нибудь, пока профессор не узнает.

Зельевар вернулся лишь к ужину, – в состоянии лёгкого бешенства, взъерошенный и заляпанный чернилами. Лаборантка налила ему чаю, – это давно уже стало традицией в их кабинете на случай короткой разлуки, и подождала, пока он сам всё расскажет. Снейп, однако, не торопился, и она не сдержалась:

– Пришлось всё переписывать на месте?

– Радуйтесь, мисс Норден, что мне пришлось делать это одному, – строгим и официальным тоном ответил он.

– Северус… меня бы не затруднило тебе помочь! Но ты же у нас лучший зельевар Британии, во-первых, – она опустилась рядом с ним на стул и коснулась его руки, – ну а во-вторых, мне надо было прочитать лекции. Тем более меня не было на уроках уже два дня.

– Министр пообещал больше не лезть в дела нашего факультета, и в мои личные дела, – пространно сказал Снейп. – Что он будет обсуждать с директором, меня не очень-то волнует. Странно, что программу начали переделывать сейчас. Это настораживает. Из курса ЗОТИ убрали почти всю практику и сократили количество часов.