– Времена всегда были не те, как мне кажется, – вздохнула Нина, чувствуя себя старушкой. – В чём-то ты прав, не серебряный век. Но юность, она ведь такая штука, что лучше было отпустить их с миром, разве нет?

– Чтобы Пивз вопил на весь замок, что в Школе творится разврат?

– А это идея, – Нина со смехом взялась за отворот его сюртука и отступила вглубь коридора. Но Северус перехватил инициативу, прижал её к стене и горячо поцеловал.

Движения его рук были уже не такими скромными, как прежде, во взгляде вспыхнула страсть.

Отодвинувшись, тяжело дыша, он лишь мрачно усмехнулся:

– Ну, и какой пример мы подадим тем, кому не спится?

– Я… хочу ещё, – выдохнула Нина, не готовая к выбросу адреналина, но ещё меньше она была готова остановиться, – а пошли на башню? – она потянула зельевара по винтовой лестнице.

Наверху, к удивлению Нины и негодованию дежурного профессора, оказались Фред Уизли с однокурсницей Анжелиной Джонсон. Ребята обнимались под луной, и заметили пришедших, только когда Нина зажгла палочку. Испуганные лица студентов выражали готовность к худшему, но различив в свете палочки мисс Норден, Уизли успокоился.

– Минус 50 баллов… – фирменная интонация профессора заставила гриффиндорцев вздрогнуть, но девушка приложила ладонь к его губам, пока он не назвал факультет.

– Северус, – шепнула Нина, – не надо, не будем портить им вечер. Ребятки, уступите-ка место старшим! – весело воскликнула девушка, и Фред лукаво улыбнулся. Его спутница тут же ретировалась к выходу, а парню Нина неожиданно строго сказала:

– График дежурств висит на первом этаже, будете злить декана Слизерин, и полсотни очков будут вместо цветочков. Ну, Вы же его знаете, – выразительно добавила она, – и я никого спасать не стану.

Юноша кивнул, отступая в темноту.

– Эй, Фред, – крикнула вдогонку Нина, и он обернулся, – угадала, значит? Фред? А профессор Флитвик на башни никогда не поднимается, – подмигнула она. – Беги уже, чего встал, марш в гостиную!

– Ну и что это было? – хмуро прокомментировал профессор. – Теперь в смены Флитвика будут свидания на башнях? Об этом же ещё до утра узнает каждый студент…

– Это же будет в смены Флитвика, – усмехнулась Нина. – Репутация Ужаса Школы не пострадает. А может, мы начнём традицию в смену профессора Снейпа? – девушка погасила огонёк на палочке и подвинулась к зельевару. – Ты… обнимешь меня?

Он крепко прижал девушку к себе, привычные к темноте глаза хорошо различали её немного печальное лицо, видимо во мраке она позволила себе отпустить весёлую улыбку.

– Почему ты так на меня смотришь? – не выдержал Снейп её пристального, изучающего взгляда.

– А как ещё мне смотреть на своё счастье? – Нина робко пригладила его волосы. В свете луны его чёрные глаза притягивали особенным блеском, но девушка предчувствовала, что каждая луна приближает полнолуние, ощущала горький привкус собственной вины, а Снейп, наверное, уже серьезно влюблён… – Мне так уютно с тобой, Северус, – она уткнулась носом в его плечо, сдерживая слёзы.

– У тебя это вызывает столько грусти, или что-то ещё? – спросил он в ответ на тон её голоса.

– Северус… я не знаю, как тебе сказать…

– Скажи как есть. Что тебе мешает последние несколько дней, чего ещё ты узнала такого, что мне знать нельзя?

– Ты… ты кроме тех фильмов что-нибудь видел в моей памяти?

– Не успел. Если хочешь, давай посмотрим, но лучше не здесь. Не хватало ещё упасть с башни, – он усмехнулся, обнимая её ещё крепче.

– Ты мне поверил, что я из другого времени, – времени, где тебя уже нет? Что я всё знаю только поэтому… и, если с тобой ничего не случится, если мы выиграем войну, то тебе там было бы… за 50, а мне вот… 25.

Северус помолчал.

– Я не знаю, как в это верить. Я долго пытался найти способ перемещения в прошлое. Может быть, там его уже нашли?

– Да нет же, не знаю, это как-то связано с друидом…

– Тогда для меня это темный лес.

– Для меня ещё хуже, – вздохнула Нина, – а ты… как бы ты отнёсся, если бы узнал, что… моё перемещение сюда не насовсем? Что… если я исчезну? – осторожно спросила она, заметив, как резко помрачнело его лицо. Снейп непроизвольно сжал её в объятиях так, что, казалось, вот-вот сломаются рёбра.

– Сколько? – глухо выдохнул он, и звук его голоса впервые настолько поразил Нину, – похожий на хрип и стон одновременно, он выражал желание идти до конца, и, если надо, даже умереть за свою цель, за мечту остаться с тем счастьем, которое узнал лишь теперь.

– Не надо, Северус, не надо этого, тебе… лучше меня забыть, – она уже не могла сдержать слёз.

– Я задал вопрос, – хрипло прорычал Снейп, отодвинув её на вытянутые руки, – пожалуйста… – выдохнул он просьбу.

– Полтора месяца, – девушка всхлипнула, по щекам катились горячие капли.