– Я хочу тоже играть, – неожиданно со слезами в голосе сказал Володька, обращаясь к Елене. Он был уверен, что получит отказ.

– Играть? – спросила Елена. – Ну, давай играть, я помогу тебе отвечать на вопросы. Непроливашка, спрашивай Володьку.

Володька обрадовался, залез и сел на стул рядом с Еленой.

– Где она жила?

Елена только собралась сказать Володьке, как ответить Чернилину, но мальчик ответил сам:

– В болоте.

Все засмеялись. Чернилин недоуменно посмотрел на Володьку и, решив, что тот сочиняет, отошел от него и остановился около Сафронова.

– Где она жила?

– В болоте, – повторил Сафронов.

Раздался смех. И когда снова установилась тишина, послышался звонок.

– Стася, – сказала Вера и побежала открывать.

Это была в самом деле Стася. Она вошла с чемоданом в руках, тяжело дыша, поставила его в угол прихожей и виновато спросила Веру:

– Он тут не помешает?

– Конечно, нет, – ответила та и удивленно посмотрела на подругу.

– Ты почему опоздала? Мы уже играем…

Стася ничего не ответила, сняла жакетку и пошла за Верой в столовую.

В этот момент, воспользовавшись перерывом в игре, Володька подобрался к Чернилину и шепнул ему:

– Лягушка-путешественница… Знаешь, у меня есть такая книжка… еще картинка, как гуси ее на палочке несут!

– А! Предатель! – засмеялся Чернилин, схватил Володьку, затащил его к себе на плечи и начал, к величайшему удовольствию мальчика, бегать с ним по комнате.

– Здравствуйте! – сказала Стася, окидывая взглядом комнату.

Все сразу заметили, что она в сером домашнем платье и глаза у нее опухли от слез.

Федя подошел к ней и тревожно спросил:

– Стася, что случилось?

– Ничего, – ответила Стася, помолчала и добавила: – Я из дома ушла.

– Мы все, Анастасия Павловна, ушли, как видишь! – засмеялся Чернилин.

– Я совсем ушла, – сказала Стася, закрыла лицо руками и заплакала.

В комнате стало тихо.

– Совсем… ушла, – медленно повторил Федя, недоверчиво посматривая на Стасю.

– Сумасшедшая! – воскликнула Вера.

Чернилин снял с плеч Володьку.

– Да ты что, Анастасия Павловна, шутишь? – участливо сказал он.

– Что-то это совсем несовременно, – усмехнулся Сафронов.

Стася отняла руки от лица и недружелюбно взглянула на Геннадия.

– Молчу, молчу, не нервничай! – воскликнул Сафронов.

Елена стояла в отдалении от всех молча и смотрела на Стасю.

Вера обняла Стасю за плечи и повела ее в свою комнату.

– Успокоишься и тогда придешь к нам, – говорила она ей. – Вместе все и обсудим. Папа скоро придет.

– Ой, только Трофиму Калиновичу не говори! – испугалась Стася и перестала плакать.

– Хорошо, хорошо! Только ты успокойся, Стася…

– Ты иди, Верочка, к гостям, я одна посижу, так мне лучше, – сказала Стася.

– Что же будем делать теперь? – спросил Сафронов, когда Вера вошла в столовую. – Философствовать по поводу ухода Ночки из родительского дома? Ну что же, это интересно.

Геннадий подошел к стулу и сел на него.

– Гена, – сказала Елена, – об этом, может быть, все мы думаем, но почему, когда говоришь ты, у тебя все получается как-то обидно?

– Геннадий Петрович никому не сочувствует – вот в чем беда! – отозвался Чернилин. Он сидел на стуле у окна и чинил провод. – А еще поэт! Поэт должен понимать душу человека. Поэт должен быть нежным и сладким, как конфетка, – засмеялся он. – Вера Трофимовна, кстати, я не вижу обещанных конфет.

– Не заслужил еще, – ответил за Веру Федя.

Вера молчала, точно не слышала слов Чернилина. Ее так взволновал поступок Стаси, что она не могла сосредоточить свои мысли на чем-то одном. Уйти из дома, от отца, от матери… Вера пыталась представить себя на месте Стаси и не могла.

– Вот в связи со Стасей я возвращаюсь к той теме, на которую претендует Елена, «Олег и его мать», – неожиданно сказал Федя. – Видите, как эта тема нужна. Подумайте, Стася ушла из дома! Ну разве Олег бросил бы свою мать? У него дороже не было человека. А Стася ушла. Почему это произошло?

И как предсказал Сафронов, девочки и мальчики с увлечением принялись философствовать по поводу случившегося. Эта черта – рассуждать и обсуждать – крепко объединила между собой Веру, Елену, Федю, Геннадия и Борю. Из этого числа выпадала только Стася, но и она за последнее время стала с интересом прислушиваться к спорам товарищей.