Но он не мог быть злым — не тогда, когда она была тем единственным человеком, который занимался изучением и планированием, наведением справок, продвижением дела вперёд и ещё находил время тащить за собой его, пока он кис из-за своих собственных жалких проблем. Он скорее чувствовал себя пристыженным, чем как-то ещё.

Пора расставить всё по своим местам.

И другие – более мощные – инциденты влияли на его эмоции.

Он вспомнил… тепло, лучистый жар. Сладкий аромат проникал в самое его сердце. Эластичная кожа, прижимающаяся к нему, и совершенно по-особенному возвращающая его голод.

Мелисса покинула его квартиру прошлым вечером словно мимолётное видение: возвышенное и неуловимое. Потребовалось лишь несколько минут, чтобы Джейден осознал, какую колоссальную, неисправимую ошибку он совершил. Сбитый с толку, он уставился в даль, хватая ртом воздух, словно рыба.

Это что, случилось?

Вызванные вином безрассудство и вожделение заставили его проигнорировать стены, что он с таким трудом возводил, уступая пахтанью в груди и в процессе пожертвовав всеми расцветающими между ними двумя дружескими отношениями. И ради чего — поцелуя?

Одного глупого, торопливого, неуместного и непонятного поцелуя.

Любое уважение, которое она, возможно, испытывала к нему, за ночь исчезло бы точно также, как и она сама накануне. Не удивительно, что она с отвращением сбежала. Он потянулся к золотому древу жизни, жадно оборвал созревающие на нём блестящие, покрытые позолотой фрукты и пировал под ним до тех пор, пока сладкий нектар не побежал вниз по его челюсти. Он всё разрушил.

Мысли Нормана вновь вернулись в настоящее, когда УРС определило на книжной полке, сконструированной из дешёвой ламинированной доски, ещё одну серию отпечатков пальцев, принадлежащих Кристоферу Эбботу. Он заставил себя вынырнуть из бассейна саможаления на достаточно долгий срок, которого хватило, чтобы внимательно изучить предмет мебели, втиснутый в угол комнаты, сбоку от телевизора. Данные, как и ожидалось, не сообщили ему ничего нового.

Бросая любопытный взгляд на книги, стоящие на полке, Джейден увидел, что большинство из них было о путешествиях и истории, в твёрдой обложке.

Странно.

Эббот определённо был больше, чем просто очередным стереотипным преступником.

Зевок вырвался изо рта мужчины, когда он шёл в кухню. Излучив очередное электромагнитное гало, чтобы то просканировало комнату, он увидел, что хотя она и была местом, где царил порядок, с продуктами, набитыми в холодильник, и сухими припасами в шкафчиках, УРС отметило крошечные следы пролитой пищи на столешницах и полу. Следующая круглая метка указывала на прикреплённый к микроволновке смятый листок со списком продуктов. Он даже проверил мусорное ведро, но очевидно, оно было не так давно опустошено. Проглядывая информацию, он вновь погрузился в унылую апатию: ничего полезного в ней не было.

Когда всё пошло не так?

Это был визит к Келлену – письмо от Рейни, – и тогда сам мир сорвался с петель и захлопнул его в ловушке летаргической рутины.

Нет, глянь дальше. Ты знаешь, есть что-то большее.

Норман попробовал вернуться мыслями в прошлое. Будучи молодым профайлером ФБР, он был неудержим и несравненен, его распирало от рвения, почти граничащего с одержимостью. Он чувствовал, что занимается чем-то важным.

Господи, я действительно верил в то, что делаю мир лучшим местом.

Каждый день, что Норман усердно работал, его внутреннему взору виделось, что он становился безопаснее, будто всё человечество делало маленькие, нерешительные шажки к свету.

Но само собой, тогда, покуда ему шёл третий десяток, он был молодым человеком. Теперь, в возрасте тридцати трёх, Норман уже миновал период своего расцвета со спешкой человека, не осознающего , что он оставляет позади. Он больше не был ловким и проворным: когда он скинул шелуху своей юности, тот мальчишка превратился в кого-то немного иного, более изнурённого.

Он прекрасно понимал, что в какой-то момент что-то пошло не так. Может быть, это была просто тоска от того, что он становился старше, или от наблюдения за тем, как здоровое тело мало-помалу едва заметно увядает, или из-за того, что он столько раз скрёбся так близко от смерти, что не мог не осознавать свою собственную хрупкую смертность. Может быть, потеря невинности души и наивности — опыт, который каждый тащит на себе в течении долгих средних лет; может быть, это были те самые вещи, из-за которых мир исчерпал свой блеск. Или, возможно, это было что-то ещё.

Всё началось, вдруг ясно осознал агент, с бездушного истощающего голубого в его жизни. Часто говорят, что дождь голубой, но в действительности, Норман знал, он серый и безжалостный. УРС было имитацией голубого: синтетический цветовой обман, состоящий из электромагнитных волн и нанобайтов. А триптокаин был настолько насыщенно кобальтовым, что агент постоянно держал пузырёк надёжно спрятанным в кармане.

Он терял свой путь. Время непрестанно бежало вперёд, и он больше не был изумительным профайлером минувших годов. Истина становилась всё большей загадкой для него: дела, которые он мог раскрыть с лёгкостью несколько лет назад, теперь требовали больше умозатрат, больше времени, больше его самого. Он почти ощущал опустошенность от числа эмоциональных усилий, которые начинала требовать его работа.