Он захотел бросить и стул тоже, но у его мозга была идея куда лучше. Вместо этого он снова сел и зарылся руками глубоко в карманы. Его пальцы вцепились в гладкую поверхность той волшебной, маленькой тубы, а затем высвободили её из её тёмного заключения.

Норман поднёс пузырёк к носу. Он почувствовал краткую искру сожаления, но прежде чем как следует осознал её, уже вдыхал.

Было слишком поздно, слишком поздно, слишком поздно и слишком много времени прошло с момента этого осознания.

Комната перед ним удлинилась. Он закрыл глаза. Его пульс замедлился до неспешного темпа. Червь в его голове затих и был спокоен. Он медленно выдохнул, ощущая, как его лёгкие сжимаются в своей клетке из рёбер, рядом с его умиротворённым сердцем.

Он знал, что вскоре – рано или поздно – она вернётся. Его пистолет был на столике позади него — там, куда он положил его ранее, на расстоянии вытянутой руки. Он будет готов.

Время текло, словно год, словно мгновение ока.

Наконец Джейден услышал цоканье каблуков по металлической лестнице снаружи. Оно приближалось.

Он по-прежнему сидел на влажном стуле, закрыв глаза. Но он слушал.

Грохот у двери. После звук пластиковых пакетов, шелестящих от соприкосновения друг с другом, затем замок, щёлкнувший открываясь и Донахью, входя говорящая:

— Я вернулась…

Прежде чем она успела договорить, он развернулся в её сторону с пистолетом. Он держал его двумя руками и целился ей прямо между глаз, точно так, как его и учили. Она остановилась, не закончив шаг. Её глаза были золотыми от замешательства и страха. Его руки лишь немного дрогнули.

В комнате повисла гробовая тишина.

Она позволила своим глазам исследовать комнату. Они поймали вид полотенца на спинке стула, беспорядок на кровати, её забытую сумочку, диктофон в углу, и Мелисса пришла к некоему мрачному заключению.

— Кто ты, агент Донахью? — произнёс Норман. Он отчаянно пытался скрыть дрожь в своём голосе, но ей способствовал триптокаин.

Мелисса сделала несколько вдохов, чтобы обрести уверенность.

— Норман, я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Ты должен доверять мне.

Он рассмеялся лающим смехом.

— Нет, ты здесь для того, чтобы шпионить за мной, — затем злость снова взяла над ним верх: огромная, клубящаяся волна, разбрасывающая пену на протяжении всего своего пути до самых кончиков его пальцев. — И как, чёрт возьми, ты смеешь говорить мне о доверии?!

Её дыхание становилось всё более нестабильным. Норман мог видеть тонкую, блестящую струйку пота, выступившую у неё на лбу.

— Сейчас я поставлю эти пакеты на пол, — всё, что произнесла она.

Очень-очень медленно она присела на корточки, пока не смогла отпустить свою ношу. Пакеты с едой опрокинулись, и на пол мотеля выкатилось яблоко. Затем она выпрямилась.

— Ну? — поторопил Норман, позволяя пистолету немного сместиться. Он не был уверен, о чём спрашивал. Он не был уверен, чего хотел. Всё, что он знал, — что был в ярости и расстроен, и если вскоре ответы не зазвучат из её рта, то он во что-нибудь выстрелит.

Мелисса, тем временем, пыталась вычислить, сможет ли она сбежать через дверь, по-прежнему приоткрытую, или ринуться к пистолету в её сумочке, прежде чем он нажмёт на спусковой крючок. Вероятно, нет. У неё во рту пересохло, её руки по бокам по-прежнему были сжаты в кулаки, хотя она уже и выпустила из них сумки. Она не думала, что он выстрелит в неё. Ведь так?

Насколько хорошо в действительности она узнала Нормана Джейдена?

— Ладно, — выдохнула она. — Позволь мне объяснить, — казалось неправильным разговаривать с ним. Это делало ситуацию как-то ещё реальнее. Но более того, она хотела разговаривать с ним. Она хотела показать ему, что изменилась. — Да, я была послана сюда, чтобы изучить тебя. Но… я больше не заинтересована в этом. С меня достаточно. Достаточно Бюро и всего этого. Я не хочу быть такой, как они, ни секундой дольше, Норман. Больше никакой лжи. Больше никаких секретов. Больше ничего из этого дерьма.

Она подняла руки открытыми ладонями в его сторону. Знак доверия. Её глаза искали его и крепко удерживали его на месте даже в то время, как его руки дрожали.

— Они заставляли нас делать ужасные вещи, Норман. Давай же больше не позволим им этого.

Он пристально посмотрел ей в глаза в ответ, и чем дольше он смотрел, тем длиннее и длиннее становилось расстояние между ними. Он не думал, что она лгала. Больше, чем чего-либо ещё, его сердце хотело, чтобы она говорила правду.

Пожалуйста, не лги и ты мне.