– Ей потребуется время на обучение, – продолжила Клэр. – Она все понимает. Ты не можешь не согласиться, что это хороший трамплин для дальнейшей карьеры. Ее имя будет у всех на слуху, она станет знаменитостью в архитектурных кругах.

– Я не спорю. Но почему сейчас? – Джейми двадцать девять. Кэролайн было около сорока пяти, когда она стала ведущей.

– Потому что новый спонсор решительно настаивает. Кстати, Джейми сыграла важную роль в том, что мы его заполучили. Прошлой зимой она присутствовала на всех совещаниях. Дело в демографиксе [23] . Наша целевая аудитория – люди от двадцати пяти до сорока.

– Очень политкорректно, – прокомментировала Кэролайн с надрывом. – Но деньги тратят не они.

– Все чаще именно они. И рекламодатели знают это.

– Пусть расскажут тем двадцатипятилетним и сорокалетним, у которых низкие зарплаты или огромные долги за обучение, если им, конечно, повезло попасть в колледж. Программа снимается десять лет. Сколько было самым молодым домовладельцам? – Собеседница не ответила. – Правильно, сорок. То есть верхний порог вашей целевой аудитории. Средний возраст – пятьдесят лет. Всем, кто запланирован на осенний сезон, – около шестидесяти. Рекламодатели и это хотят изменить? Может, нацелимся на переделку крохотных квартирок в кондоминиумах, которые могут себе позволить тридцатилетние?

Кэролайн не хватало воздуха. Она вышла на веранду. Да, жара, конечно, зверская, но ее бросило в пот вовсе не от духоты. Ее отравляло присутствие Клэр. Хотелось, чтобы ненавистная женщина поскорее покинула дом. Кэролайн вышла на крыльцо, но ей показалось этого мало – она прошла до середины подъездной дорожки, поставила руки на бедра и стала ждать.

Позади нее хлопнула входная дверь. Потрясение с новой силой нахлынуло на Кэролайн. Она повернулась к продюсеру.

– Я что-то не так сделала? Не то сказала? Неправильно оделась? – Не то чтобы она собиралась менять свой внешний вид. Зрительницам нравились ее наряды. Она постоянно получала одобрительные письма.

Клэр ничего не сказала.

– Значит, просто возраст, – заключила Кэролайн, признавая поражение.

Наступило очередное минутное молчание. Клэр отмахнулась от мошкары.

– Ну так как? Тебя устраивает?

Все вернулось к исходной точке. Только теперь Кэролайн была в еще большей растерянности.

– Да как это может меня устраивать? Я категорически не согласна с таким решением.

– Ты не хочешь, чтобы твоя дочь двигалась вперед?

– Эй, – предостерегающе произнесла она ледяным тоном. – Я всегда хотела, чтобы дочь развивалась. Я всю жизнь посвятила тому, чтобы она добилась успеха. И даже думать не смей, что я хоть чем-то помешаю своей девочке.

Это было правдой. Но Кэролайн знала, что речь идет не о продвижении по карьерной лестнице. Речь о заботе. О честности или отсутствии таковой, о боли, которую причинила подлость. Может быть, даже о предательстве, хотя она отказывалась верить в такую возможность, пока не поговорит с Джейми.

Машина Клэр еще не отъехала от дома, когда Кэролайн вернулась в дом и попыталась дозвониться дочери. Сердце бешено колотилось. Однако вызов пришел прямо на голосовую почту. Видимо, самолет еще не приземлился в Атланте. Она подождала несколько минут и снова набрала знакомый номер. На этот раз не стала нажимать «отбой», а дождалась звукового сигнала: «Позвони, когда приземлишься», – сказала она и отключилась.

Клэр уехала.

Джейми молчала.

Кэролайн – слишком стара.

Опустившись на ступеньки в прихожей, она чувствовала себя настолько несчастной, что уже и не вспомнить, когда она в последний раз испытывала подобные ощущения. Кэролайн с напряжением ждала звонка дочери. Возбужденно вышагивала по крыльцу, хмурый взгляд перескакивал с одного предмета на другой, пока не наткнулся на букет от телеоператора: «Выздоравливай поскорее. Ты все еще наш плотник». Вчера записка показалась довольно странной, теперь же обычные слова приобрели новый смысл.

Кто еще знал? Клэр и Брайан, Рой и Джейми, оператор. Может, электронная почта прямо сейчас разносит новость по всем городам и весям? Неужели она была последней, до кого дошла судьбоносная информация? Может, они специально подгадали время, чтобы наверняка застать ее дома, пока она временно выведена из строя.

Сердито вышагивая по лужайке, она остановилась у можжевельника в тени дуба, растущего на обочине. Кусты явно нуждаются в обрезке. Но не сейчас. Если не брать во внимание жару, она не сможет работать из-за запястья.

Потому что ей пришлось сделать операцию. Она слишком долго его напрягала.

Обескураженная, она вернулась к крыльцу, села на нижнюю ступеньку и обхватила колени. Сосед, возвращавшийся домой, притормозил и приветственно махнул рукой. Она помахала в ответ, но говорить ни с кем не хотелось. Кэролайн вернулась в дом и снова попыталась дозвониться Джейми, гадая, не забыла ли дочь включить телефон. Обычно за ней такого не водилось. Насколько Кэролайн успела заметить, когда путешествовала с ней, дочь всякий раз включала телефон, едва шасси самолета касалось земли. Это была привычка, почти условный рефлекс.