Вокруг завывало уже несколько сирен, и Регги толкнул Криса в плечо, так как на светофоре зажегся красный свет. Скоро, казалось, уже каждый третий автомобиль был полицейским и мигал красными или синими огнями.

Таггарт нажал на кнопку, которая давала приказ на уничтожение, и радиопередатчик вспыхнул. И когда Комиссия стала анализировать героин, который они захватили, она могла обнаружить только обгорелый кусочек металла.

— Интересно, чем мне отплатит Мики?

К дому Мики в Бейсайде подъехала машина, и водитель сказал:

— Ваш отец хочет вас видеть.

Дорога до дома дона Ричарда никогда еще не казалась Мики такой длинной.

Мики, который не спал всю ночь, оценивая ущерб, наспех побрился, оделся и поехал через Квинз, надеясь выпить хотя бы чашку кофе по дороге. Но на просьбу остановиться водитель ответил, что ему это не разрешено. Мики пришлось понюхать кокаин из своего миниатюрного пистолета и этим ограничиться.

— Если бы я не знал тебя, я бы решил, что ты взял меня на прогулку, — мрачно попытался пошутить Мики, на что водитель ответил:

— В следующий раз.

Дом отца утонул в утреннем тумане. Мики вышел из машины, и слуга открыл парадную дверь. Это был плохой признак. Когда дела шли нормально, Мики сам проходил через дверь на кухню. Но сегодня он и сам чувствовал себя больше работником, чем членом семьи, — работником, который крупно проштрафился. Даже мать не показалась с кухни поприветствовать его. Вместо этого кузен, который работал секретарем отца, ожидал в гостиной.

— Где мать?

— Во Флориде.

Куки провел его в библиотеку. Отец сидел во вращающемся кресле у камина. Он повернулся к Мики, холодно улыбнулся и указал на стул.

— Я слышал, что у тебя проблемы.

— Откуда ты знаешь? Шпионы?

— Шпионы? — Дон Ричард усмехнулся. — Я читал газеты. Самый большой в истории груз героина, перехваченный полицией. Кто еще, если не ты?

— Мы.

— Нет. Мы поделим ущерб — но не славу.

— Отец...

— Что, черт побери, ты сделал?

Мики опустил голову:

— Я не знаю.

— Что ты им еще должен?

— Два процента в неделю.

— Полмиллиона долларов в неделю?

Мики поглядел на отца:

— Один месяц я не плачу.

— Отлично. Целый месяц. Почему ты согласился на проценты?

— Мне был нужен героин. Я...

— Как ты собираешься платить?

— Я не знаю.

— Как приобрести еще героин?

— Я ищу, где могу. Есть возможности. Но все малые партии. Тот парень предложил большую партию. Ты знаешь об этом?

— Расскажи мне об этом парне.

Мики рассказал то немногое, что знал о человеке в маске, о катере, о выстреле в охранника и о колоссальном количестве героина, которое было поставлено. Когда он закончил, отец спросил:

— И это все?

— Да.

— Он делал что-нибудь странное?

— Странное? — переспросил Мики. Ему не хотелось рассказывать о той ночи, когда его и его лучшего охранника избили.

— Он сам колется?

— Не думаю.

— Нюхает кокаин?

Мики скривился, когда взгляд отца остановился на его миниатюрном пистолете.

— Нет.

— Значит — ничего.

— Одна вещь, может быть... У него страстишка к Хелен Риззоло.

— Он ее знает?

— Думаю, да.

— Я думаю, Хелен Риззоло знает, кто он такой.

— Отец, этот парень одержим секретностью больше, чем русские: его собственная мать не знает, что он делает.

— Но тебе следует знать, когда ты с кем-нибудь вступаешь в сделку. Тебе следовало знать, кто он такой.

— Как? Я старался, но никто не имеет ни малейшего понятия ни о нем, ни о его помощнике. Как будто они с другой планеты.

— Может быть, ты просто не смог с этим справиться... Тебе не следует нюхать так много наркотиков...

— Я не дурак на этот счет.

— Тогда, может быть, твои мысли заняты боксерскими матчами?

— Это было пять месяцев назад, — запротестовал Мики, раздумывая, кто мог рассказать об этом отцу. — После Дня памяти. А что мне делать сейчас? Это было просто...

— Куда делись те две девушки?

— Ну, я просто сдал их парням, которые хотели их потрахать, пока те были еще в крови. Отец, мы говорим о миллиардном бизнесе. Почему ты говоришь о паре каких-то шлюх? И вообще, существует что-нибудь, о чем тебе не доносят?

— Это именно то, о чем я тебе хочу сказать. Если ты не продумываешь все детали, у тебя не будет получаться ничего. Я хочу знать все. Мои парни знают это. Они не боятся говорить то, что я должен знать. Они знают, что дон Ричард не пристрелит того, у кого плохие новости.