– Земля слухами полнится. Я слышал, как Лонгтри рассказывал моему помощнику о тебе.

Ганц сплюнул окрашенную табаком слюну в костёр, и она зашипела.

– Ясно, шериф. Я просто занимаюсь своим делом, а этот ублюдок ударил меня пистолетом без всякой причины.

– Нисколько не сомневаюсь. Что между вами двумя приключилось?

Ганц, чувствуя, что у него появился союзник, подробно рассказал шерифу свою историю.

Его версия несколько отличалась от того, что Лаутерс слышал от Лонгтри.

– Он просто садист и сволочь, шериф. Да, я не совсем законопослушный гражданин, но стрелять в меня было необязательно.

Лаутерс дотронулся до своего носа.

– Я знаю, какой он. Как и то, что он прикрывается своим значком и правительством Соединённых Штатов.

– Это он с вами сделал, шериф?

Лаутерс кивнул.

– Он.

Ганц прищурился.

– А он груб, этот Лонгтри. Я это знаю, как никто другой. Он отлично управляется с ножами, а ещё лучше бьётся в рукопашном бою. Вы знали, что он был разведчиком в армии?

Лаутерс покачал головой.

– И превосходным, судя по слухам. И не удивительно, учитывая текущую в нём кровь Кроу. Я слышал, что он был бойцом в Сан-Франциско до того, как стал охотником за головами, а затем - маршалом.

Лаутерс в этом не сомневался.

Существовало всего несколько человек, которых Лаутерс не мог победить в драке, а Лонгтри дрался как одержимый.

– Профессиональным бойцом?

– Ага. В начале шестидесятых. Его звали Малыш Кроу. Он сражался на ринге с лучшими бойцами и поднимал солидные суммы. Я даже слышал, что он выстоял десять раундов против Джимми Эллиота. Да, получил своё прилично, но держался до последних сил.

Лаутерс задумался.

– От него будут одни проблемы, Ганц. Надо от него избавиться.

– От федерального маршала?

– Плевать, - ответил Лаутерс.
– Я же говорил: здесь я закон. Если, скажем, кто-то застрелит Лонгтри, то я не стану задавать вопросы. Более того, этот человек может получить неплохое вознаграждение.

– Продолжайте, шериф, вы меня заинтересовали...

– 34-

– Странно, что его нигде не видно, правда, Билл?

Лаутерс сидел дома у доктора Пэрри.

После того, как шериф заключил сделку с дьяволом, он поехал обратно в город и остановился у Перри поужинать и поговорить.

На ужин был копчёный окорок, жареный картофель и яблочный пирог.

– Всё, что касается Клауссена, мне кажется странным, - ответил Лаутерс, прикуривая предложенную доктором сигару.
–

Если он сбежал, меня это вполне устраивает.

Перри разгладил усы.

– Но сбежал ли он - вот в чём вопрос.

– О чём ты, док?

Пэрри облизал губы и заговорил, тщательно взвешивая слова.

– В тот день ты выбежал отсюда, приговаривая, что разберёшься с ним. Помнишь? А теперь его никто не может найти. Клауссен не из тех, кто пропускает службу. Он серьёзно относится к религии, ты же знаешь.

– Ты хочешь сказать, что я как-то замешан в его исчезновении?

– А ты замешан?

Лаутерс нахмурился.

– Чёрт, док, ты что, считаешь, что я его убил? Так?

Пэрри откинулся на спинку стула и уставился в темноту за окном.

– Надеюсь, нет, Билл. Действительно, надеюсь. Но, когда ты сегодня уходил, ты выглядел... ну, как человек, способный на что угодно.

– Я его не убивал, - твёрдо произнёс Лаутерс.

Пэрри сурово на него взглянул.

– Тогда что ты с ним сделал?

– 35-

Лонгтри и Боус не спеша ехали через холмы.

Они двигались тихо, стараясь держаться в тени.

Если их поймают на территории Черноногих - проблем не оберёшься.

Они остановились в чаще, чтобы удостовериться, что за ними никто не следует.

– Да что, во имя всего святого, заставило тебя прийти сюда на спор?
– присвистнул Лонгтри.

Боус лишь покачал головой.

– Понятия не имею... Молодость, глупость... Кто разберёт?

– Что произошло?

Лицо Боуса в мертвенно-бледном свете луны казалось высеченным из камня.

Лишь мерцали широко распахнутые глаза.

– Мне тогда было десять лет. Меня задирала парочка местных мальчишек, и я решил, что должен им что-то доказать. Знаете, Бешенный Хвост - неплохой человек, с ним всегда можно договориться. Но вот его старик... Чёрт, он был настоящим чудиком. Его звали Касающийся Духов, и это имя ему действительно подходило. Он был великим шаманом Черноногих, и его боялись все: и белые, и краснокожие.