«Чёрт, - подумал Пэрри, - я круглый дурак».

Он как никто другой знал, что не стоит играть с наркотиками в игры. Он видел бессчётное количество мужчин, превратившихся в наркоманов во время Гражданской войны, и всё же добровольно пошёл на эту зависимость, которая не могла закончиться ничем иным, кроме катастрофы.

Но со временем его поясница начала болеть всё сильнее. Проблемы начались около пяти лет назад, когда доктора сбросила лошадь, и он ударился спиной о скалу.

Терпение Пэрри иссякло пару месяцев назад, когда он почти перестал двигаться.

Подняться с постели было неимоверно трудно, а обследование пациента, требующее наклонов и поворотов туловища, вообще превращалось в агонию.

Если бы не наркотики, ему уже давно пришлось бы оставить свою практику.

И, кроме того, ему грозило неутешительное существование прикованным к постели инвалидом до конца своих дней.

Пэрри не мог позволить подобному случиться.

Многие люди зависели от него, а образ жизни немощного инвалида убил бы его быстрее, чем любой известный наркотик.

Он подошёл к церкви и с трудом начал пониматься по ступеням. Внутри было темно и тихо.

Пэрри несколько раз окликнул Клауссена, но ответа не последовало.

Он направился к дому приходского священника.

Похоже, здесь Клауссена тоже не было.

Пэрри подумал подняться наверх, но не хотел вторгаться в частную жизнь человека.

К тому же, его спине это грозило адской болью.

В кабинете Клауссена Пэрри нашёл книги, которые искал.

Он не собирался верить в подобную чушь про монстров, но только дурак упустил бы возможность изучить такие книги.

Пэрри оставил преподобному записку и забрал столько книг, сколько позволяла его больная спина.

Уходя, доктору показалось, что он слышал стон сверху.

Он пропустил его мимо ушей и вышел.

– 29-

Несколько часов спустя Эбигейл Лаутерс, жена шерифа, и её двоюродная сестра, Вирджиния Кребс, пришли в церковь, но нигде не смогли найти преподобного.

На него было непохоже пропускать встречи по изучению Библии.

– Боже мой, - прошептала Эбигейл, - мне это совсем не нравится.

Вирджиния оглядела тускло освещённую церковь и поёжилась.

– Может, он в приходском доме? Бедняжка, работает даже во время болезни.

Туда они и направились.

– Как ты думаешь, где он?
– задумалась Эбигейл.

– Надеюсь, ничего не случилось...

Эбигейл коснулась броши на груди.

– Наверно, лучше рассказать Биллу; он должен знать, где преподобный.

Она произнесла это с некоторой долей неприязни, поскольку в последнее время почти не просила мужа о помощи.

Пьяница.

Негодяй.

Отвратительный отец.

Клауссен по воскресеньям пытался увещевать Лаутерса с кафедры, и Эбигейл была полностью согласна с преподобным.

Нечто убивает людей, а Билл только и делает, что пьёт.

Позор.

– Это плохой знак, - произнесла Вирджиния.
– Я уверена.

И никто из них не додумался подняться на второй этаж.

– 30-

Преподобный слышал, как приходили и уходили люди.

Но у него все слишком болело, и положение было слишком унизительным, чтобы кого-то звать.

Лаутерс здорово его избил.

На первый взгляд ничего не было сломано, кроме носа преподобного и его гордости.

Но болело всё тело.

Лицо отекло и превратилось в синюшную маску.

Один глаз заплыл.

Два зубы выбиты.

На макушке шишка размером с бейсбольный мяч, а нос превратился в кровавое месиво.

Клауссен не хотел, чтобы его кто-то застал в таком виде.

Он слышал, как пришёл и ушёл доктор.

Он слышал, как пришли и ушли жена Лаутерса и её кузина.

Преподобный был рад, что никто не пытался его отыскать.

Он и представить не мог, что бы было, если его увидели таким.

Начнутся вопросы, а что он станет отвечать?

Если Клауссен расскажет, кто это сделал, то Лаутерс раскроет его тайну.

Преподобный не мог этого позволить.

Выхода только два: либо убраться из Волчьей Бухты и бросить то, что он строил столько лет, либо избавиться от человека, который сделал с ним это.

Убить Лаутерса?

Невозможно, хотя и первым пришло на ум. Убить ублюдка.