Его хвост одним хлёстким ударом развалил статуи Иисуса и Девы Марии.

Он сорвал со стен кресты и помочился на святые мощи и священные книги.

Он провозгласил церковь своей собственной.

Клауссен, наконец, нашёл смысл своего существования.

– 12-

Следующим утром доктор Пэрри встал ещё до восхода солнца.

Спина сегодня болела гораздо меньше.

Клетки его тела были довольны, получив привычную дозу морфина.

Пэрри объехал на повозке окрестности, разобравшись с двумя случаями обморожений и одной раздробленной нижней конечностью в шахтах.

Рассвело. Взошедшее солнце раздвинуло тучи.

«Всё говорит о том, что сегодня, несмотря на мороз, будет отличный день», - подумал Пэрри.

Он ещё никогда так не ошибался.

По непонятному наитию Пэрри притормозил у церкви.

Ему не нравилась мысль, что Лаутерс мог убить преподобного.

Это последнее, во что бы он поверил, но как справедливо заметил маршал Лонгтри несколько дней назад, шериф полностью съехал с катушек.

И преподобный Клауссен пропал.

Но в церкви, к большому удивлению доктора, у алтаря стоял Клауссен, чем-то наслаждаясь.

И вскоре доктор увидел, чем именно.

Алтарь был разрушен.

Он был запятнан экскрементами и кое-чем похуже.

Всё было разрушено и осквернено.

– О Господи, - прошептал Пэрри. В церкви пахло, как на скотобойне.

Клауссен повернулся.

– Не богохульствуйте в этом доме, сэр, - произнёс он.

Пэрри онемел. Всё лицо преподобного было в кровоподтёках и ссадинах.

– Что с вами произошло?
– спросил доктор.

– Крещение огнём, - рассмеялся преподобный.

Пэрри сделал шаг вперёд, но Клауссен отшатнулся.

– Мне не нужна ваша помощь, сэр.

– Скажите, кто это сделал.

Клауссен усмехнулся.

– Думаю, вы знаете.

Пэрри тяжело опустился на ступень алтаря.

Конечно, Клауссен был прав: Пэрри это знал.

Лаутерс.

Шериф не солгал, когда прошлым вечером утверждал, что не убивал преподобного.

Не убивал. Но серьёзно избил.

Пэрри всегда знал, что у шерифа тяжёлая рука. За последние годы доктору пришлось зашивать и накладывать гипс не одному вздорному заключённому, но до такого никогда не доходило.

Избиение такого масштаба нельзя уже было списать на самооборону. Это было преступление, а человек, его совершивший, преступник.

– Когда это произошло?
– спросил Пэрри.
– И это тоже он сделал?

Доктор указал на алтарь, треснутые скамьи, разодранные гобелены и разрушенные статуи.

– Едва ли.

– Когда?

– В далёком прошлом.

Доктор втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

– Вам нужно выдвинуть обвинения.

– Ерунда.

Пэрри удивлённо вскинул брови.

Сейчас ему больше всего хотелось очередной дозы морфия. Ничто другое не сможет помочь ему разобраться в этом бреде.

– Да, Лаутерс понесёт наказание, но не от закона, - слишком спокойным тоном произнёс Клауссен.
– А от Его руки.

– Бога?
– не совсем понимая, о чём идёт речь, уточнил Пэрри.

Клауссен вновь усмехнулся. Это была жуткая ухмылка живого мертвеца.

– Бога? Да, возможно. Но далеко не того, о котором вы думаете, и не того, служа которому я выбросил свою жизнь.

Пэрри погладил усы.

– Успокойтесь, преподобный.

Его не отпускало неприятное чувство, что Клауссен сошёл с ума.

– Давайте отправимся ко мне, - мягко произнёс доктор, тщательно подбирая слова.
– Вы пережили такое потрясение, вам нужно отдохнуть. Я позабочусь об этом. И я приглашу помощника Боуса и маршала Лонгтри.

– С какой целью?

– Арестовать человека, совершившего подобное.

Клауссен тихонько рассмеялся.

– Они мне не помогут, доктор. Да и никому уже не помогут. Видите ли, теперь остался лишь один закон - Его закон.

– О ком вы говорите?

– Вы и сами прекрасно знаете, ведь брали у меня книги...

– Я их не читал, - солгал Пэрри.
– Не было времени.

– Что ж, вам же хуже.

Клауссен вернулся к обломкам алтаря.

– Когда он придёт к власти, когда займёт свой трон, ему нужны будут образованные люди, вроде меня и вас, которые помогут ему разобраться с делами. Но вам нужно прочитать книги, узнать о его прошлом...

Пэрри не мог выдавить ни слова.

Кдауссен ухмыльнулся.