Мужчина обернулся и посмотрел на смутьянку:

– Я твой муж, и ты будешь уважать мои решения, потому что принадлежишь мне. В этом нет никакого рабского подчинения. Только уважение.

– Зависит от того, кто смотрит. Я вижу в этом требовании только подчинение. Ведь так же, как я должна заслужить твое доверие, ты должен заслужить моё уважение. Разве так не справедливо?

– Справедливо. Но так не будет. Ты уже пыталась бежать и обманула всех. Так что в твоем случае все иначе. Тебе очень трудно будет заслужить мое доверие. А что касается уважения, я твой муж, и этого тебе должно быть достаточно. А сейчас идем, - сказал мужчина и продолжил свой подъем на второй этаж.

В Кэйтлин начал подниматься гнев, пружиной раскручиваясь внутри, но она вовремя вспомнила о том, что должна сдерживать его и попыталась успокоиться. Годы тренировок не прошли впустую, и девушка взяла себя в руки. Она медленно пошла за мужем и поднялась в их спальню.

Бартон уже сидел на сундуке без рубашки и снимал сапоги. Кэйтлин застыла в двери, понимая, зачем он позвал её наверх. Мужчина сказал, не глядя на неё:

– Закрой дверь и иди сюда.

Кэйтлин оторвала свинцовые ноги от пола и, закрыв дверь, подошла к мужу. Бартон взял её за руку и придвинул ближе, поставив напротив себя. Девушка напряглась в ожидании продолжения. Мужчина не спешил, он медленно осмотрел её лицо, затем перевел взгляд на руку, что держал в своих пальцах и медленно провел ими вверх, задирая рукав платья. От его невинной ласки, неприятные мурашки побежали по телу Кэйтлин, но она, вспомнив вчерашнюю ночь, попыталась успокоиться.

Но вдруг все изменилось, мужчина сильнее сжал руку жены и напряженно спросил:

– Что это?

Кэйтлин мгновенно поняла, о чем он говорит, и быстро глянула на свое запястье в руках мужа, на котором уже начали проступать синяки от захвата Джеда.

– Я задал вопрос, – с тихой угрозой предупредил Бартон.

На языке Кэйтлин уже вертелась ложь, но в последний момент она решила сказать правду, убив сразу двух зайцев: проверить его честность – ведь он сказал, что не будет наказывать за правду, и начать завоевывать его доверие, которое, как он обещал, будет трудно завоевать:

– Возле океана я встретила знакомого, он не рассчитал свою силу.

– Он причинил тебе боль? – с тихой угрозой спросил мужчина.

– Он не хотел, просто волновался за меня.

– Кто он? Его имя?

– Мы дружим с детства, он мне как брат.

– Имя!

– Джерард, сын Грегори. Он не хотел ничего плохого, он еще мальчишка и просто не рассчитал свою силу.

Бартон посмотрел на жену, стараясь усмирить ярость, которая в нем поселилась, когда он увидел синяки на её руке. Кто-то посмел тронуть его женщину, причинить боль. Она была его, и только он имел право прикасаться к ней.

– Вы договорись там о встрече?

– Нет, - удивилась Кэйтлин, - Конечно, нет.

– – Значит, он следил за домом, ждал, пока ты выйдешь. Что он значит для тебя? – спросил мужчина и сильнее сжал запястье жены, добавляя новые синяки к уже существующим.

– Я же сказала, он мне как брат.

Бартон внимательно вглядывался в её лицо, пытаясь найти в нем намек на ложь. Но как ни старался, не отыскал:

– А что ты значишь для него?

Девушка опустила глаза:

– Он думает, что влюблен.

– Думает?

– Мы росли вместе, ему просто так кажется.

– Кажется, значит?

Кэйтлин вскинула глаза, в которых плескалось негодование:

– Откуда я знаю, что там творится в чужой голове?! Иногда и в своей разобраться трудно!

– Если ему «кажется», что он влюблен, почему вчера он не вышел вперед заявить на тебя права?

– Чтобы ты убил его? – спросила девушка в запале.

– Значит, он трус?

– Нет! – теперь Кэйтлин защищала другого мужчину. – Ему еще нет девятнадцати.

Бартон решил выяснить все до конца:

– Ты из-за него решилась на побег?

– Нет.

– Тогда почему?

Девушка молчала.

– Я задал вопрос.

– Я не стану на него отвечать. Ты не терпишь лжи, а правду я говорить не буду, хоть руки выкручивай.

– Твоим рукам и так сегодня досталось, – тихо сказал мужчина и посмотрел на запястья жены. – Еще и я добавил. Я не контролировал себя.

– Ты ведь не сделаешь ничего Джеду? Он просто беспокоился, – спросила она, зная, какие самцы собственники.

– Я поговорю с ним и только. Пусть не распускает свои руки, а то я их вырву.

Ой, как по-мужски, подумала Кэйтлин, но тут же решила, что из уст её мужа это звучит не как простое бахвальство, он и правда мог сделать это, причем с легкостью. От этой мысли стало как-то не по себе, и девушка перевела взгляд на его сильные руки, которые в данный момент с нежностью держали её запястье.

– Ты хрупкая, – тихо сказал он. – Я не должен об этом забывать.

Кэйтлин была совсем не хрупкой, но не стала в этом признаваться. Ему совсем не нужно знать о её секретах.