Ула не была такой даже в начале их союза, не говоря о том времени, когда она научилась мастерски притворяться. Его первая жена была очень красивой, нежной и ласковой, она постоянно смеялась и излучала беззаботность. Она всегда с радостью принимала их близость, а иногда и сама проявляла активность. Но никогда не обнажалась в своей страсти так откровенно, как эта девочка. Ула всегда была сдержанна и следила за тем, чтобы оставаться красивой даже в момент оргазма: красивый чувственный изгиб губ, аккуратно уложенные волосы на подушке, широко распахнутые глаза, в которых плескались кристальные слезы страсти. Она была такой с самого начала и со временем становилась все более красивой и наигранно страстной. Правда, её игру Бартон распознал далеко не сразу, а скорее, слишком поздно.

В Кэйтлин все сейчас было по-другому. Глаза сильно зажмурены, губа закушена до крови, волосы растрепанными прядями выбились из косы. Но для мужчины она была прекрасна сейчас и очень красива в этом «беспорядке». Она была настоящей, нелживой и непритворной. Она наслаждалась его лаской и все её тело не просто говорила об этом, а громко кричало. Она была совершенна.

Его юная женщина была совершенна сейчас. Её тело еще не научилось лгать.

Кэйтлин медленно разжала кулаки и слизала кровь с губы, но глаза открыть не решилась. Ей было очень стыдно за свое неожиданное бесчинство. Девушка так и не поняла, что привело к нему, страстные слова мужа или его умелые пальцы. Но это случилось и накрыло скорой и сильной волной, которая до сих пор легким прибоем остаётся в теле.

Он был рядом и молчал, не прикасался к ней. Ему не понравилось то, что он увидел, и от этой мысли девушке неведомо почему стало неприятно. Кэйтлин медленно поджала ноги и начала поворачиваться к мужу спиной.

 Но он обхватил её тело и повернул к себе. Бартон обнял женщину, сильнее прижимая:

– Оставайся такой всегда, – тихо сказал муж.

Кэйтлин медленно распахнула глаза и уставилась на его обнаженную грудь. Она правильно разобрала его слова?

– Тебе было хорошо? – спросил он.

После секундного колебания Кэйтлин не стала врать:

– Да.

– Больше не будешь нервничать и стыдиться?

– Буду.

Бартон усмехнулся и через мгновение уже лежал на ней, прижимая к кровати. Кэйтлин перехватила его взгляд, и он сразу поменялся. Больше в нем не было веселья, только сжигающий огонь. Время разговоров закончилось.

Мужчина начал страстно целовать девушку, в нем с новой силой вспыхнула ярость. Сначала он узнал, что Кэйтлин без дозвола ходила к океану, потом она дерзила ему, и, наконец, этот мальчишка, что посмел прикоснуться к его жене. Самец в нем взбунтовался и требовал овладеть женщиной, клеймя её своею. На нежность у него не осталось ни желания, ни сил.

Очень скоро губы Кэйтлин опухли от страстных поцелуев, грудь болела от ласк, соски затвердели, а ноги дрожали в напряжении. Муж даже не пытался сдерживать свою страсть, и она обрушилась на юное женское тело, подчиняя и уводя за собой. В какой-то момент Кэйтлин почувствовала боль, но она тут же прошла, уступая место томящему напряжению, а за ним снова пришла боль, только уже сладкая, от освобождения. Девушка изогнулась под мужем и вцепилась руками в одеяло до судороги в пальцах. Бартон был менее сдержан, он продолжил яростные толчки и с громким рыком излил в девушку свою жизнь. А потом наклонился к жене и грубо прошептал в самые губы:

– Моя!

Страстный поцелуй прижег его слова.

Бартон скатился с жены и встал с кровати. Он нашел свою одежду и быстро оделся, не глядя на неё. Мужчина повернулся к постели только когда выходил из комнаты. Кэйтлин уже укрылась одеялом, только её опухшие губы и растрепанные волосы свидетельствовали о том, что сейчас произошло между ними.

– Отдохни немного, а потом спускайся вниз.

Девушка кивнула, и мужчина вышел, прикрыв за собою дверь.

Кэйтлин осталась одна. Она опустила голову на подушку и прикрыла глаза. Что с ней происходит? В его поцелуях и прикосновениях не было ни капли нежности, а она загорелась и взорвалась как пороховая бочка. Разве о таком муже она мечтала? Нет! Она совсем не мечтала о муже! Но если бы позволила себе это, то в её фантазиях он был бы другим: нежным, понимающим, любящим. Он бы доверял ей и уж точно не относился как к собственности. В общем, он бы совсем не походил на Бартона. Но теперь у неё есть муж, хотя она даже не хотела этого, муж – Бартон, человек, которого она не знает, не любит и даже немного побаивается. Он сильный, суровый, властный и возможно, способен на убийство женщины. А еще он доводит её до безумия своими отнюдь не нежными прикосновениями.

Что это с ней?

Или это гены всех волчиц её рода взывают к нему, радуясь принадлежности этому сильному самцу? Тогда она должна усмирить их всех, заставить молчать.

Или не должна?

О небо! Как трудно разобраться в себе и своей жизни! С тихим стоном Кейтлин уткнулась лицом в подушку.

Он нашел Джерарда возле кузницы его отца, Бартон знал юношу, как и всех членов их стаи. Джед был высоким и статным и обещал стать сильным самцом и воином, когда перейдет за черту совершеннолетия. Наверное, многие девушки захотят создать с ним пару.

Джерард сразу занервничал, когда увидел приближающегося к нему Бартона. Мужчине не понравилась такая реакция. Из кузницы вышел Грегори и, хмуро глянув на сына, улыбнулся гостю.

– Здравствуй, Грегори.

– Здравствуй, Бартон. Тебя можно поздравить с увеличением твоей семьи?

– Да, спасибо.

– Хорошо, что ты вступился за Кэйтлин вчера, – добавил Грегори. – Я знал её отца, сильный был волк. И Кэйтлин росла у меня на глазах, бегала еще совсем девчонкой. Роб и Эйла приютили её после смерти родителей и всегда отзывались только хорошим словом. Никто не понимает, что произошло, почему она пошла на обман. Почему хотела бежать? Наверное, это было минутное помутнение.