Лежа лицом вниз, цепляясь одной рукой за опаленное дерево крыши, Широнг стиснул каменную перчатку на руке наполовину потерявшего сознание покорителя огня. Он шевелил пальцами, пока камень тек и закрепил Зуко на крыше рядом с ним, удерживая его против потока ветра.

«Сейчас это лучшее, что я могу сделать».

Он не смотрел на почерневшие каменные лезвия, пробившие последний рубеж обороны Зуко или на более мелкие осколки, вонзившиеся в него самого. Они были ранены. Дело было плохо. Но если он не остановит Тай Ли сейчас, они оба будут мертвы.

«О, прекрасно. Остановить её, когда мы окружены ветром? Как?»

Но акробатка – покорительница воздуха – не прикончила их. Она просто стояла, бледная как полотно. Дрожала и повернулась помочь Азуле…

Которая уже вскочила на ноги гимнастическим приемом, который со стороны выглядел очень простым. И с озадаченным и расчетливым выражением на лице.

– Почему?

– Ты мой друг, - просто ответила Тай Ли. – И ты умнее, чем Хозяева Огня Созин и Азулон. Они охотились на моих людей. Ты заботишься о нас.

Почувствовав холодок в глубине души, Широнг пытался соотнести невинную улыбку и только что сказанные слова. И не мог.

«Наш невинный книжный червь Куэй отдал часть территории Царства Земли Народу Огня. Чтобы оградить нас от этого.

Если мы выживем, каждый Дай Ли должен будет принести ему извинение».

Если. Ома и Шу, он истекал кровью из дюжины мелких ран, Зуко не двигался. Тай Ли была покорительницей воздуха, в распоряжении которой был окружающий поезд поток ветра, а Азула улыбалась ему так, что его душе хотелось сжаться в комок и покинуть его шкуру.

«Если я кину каменные осколки, это лишь на секунду ослепит их. И она ждет этого. Я чувствую».

Нет, понял Широнг, когда Зуко издал задыхающийся звук, а губы Азулы изогнулись в усмешку. Она ждала хода агента не больше, чем человек ждет хода москитомухи, которую собирается раздавить.

«Она ждет его смерти».

О, духи. И у него не осталось ни единого звена цепи. Хотя он видел одну из своих цепей, зацепившуюся за горящий брус в нескольких ярдах от него. Пламя над ней взвивалось в воздух, звенья издевательски гремели, до боли недоступные.

– Мама нянчилась с тобой, но отец уважает меня, - заявила Азула с язвительным весельем в голосе. – Я собираюсь наслаждаться жизнью единственного ребенка.

Широнг зарычал. «Посмотрим, как ты будешь дышать расплавленным стеклом, ты, маленькая…»

Гнев заглушил воющий в ушах ветер. Всё, что он слышал – как Зуко с трудом глотал воздух… и звон цепи.

«Металл – это земля. Жар – это огонь.»

Он перевернулся на колени и потянул.

Раскаленная цепь обернулась вокруг ног как удушающая лиана, сорвав вскрикнувших девочек с крыши.

«…Ой».

Рухнуть ничком на крышу казалось лучшей идеей на свете. Если бы только всё вокруг исчезло и позволило ему пострадать.

Но он сражался с духами, которые били болью, сном и отчаянной скукой. Дисциплина запрещала лежать и умирать, пока не убедишься, что враг мертв.

Взяв себя в руки, он посмотрел через край поезда.

«…Невозможно».

Они были не на поезде, спасибо и за эту крошечную милость. Но знакомый красно-розовый комок прилип к одному из каменных опорных столбов рельсов.

Даже на быстро удаляющемся поезде Широнг почувствовал горящую в золотых глазах ярость.

– Гуань Инь, мать милосердия, прости меня, - прошептал он. – Что нужно, чтобы убить эту девочку?

– Больше чем всё, что пробовали до сих пор, - прохрипел Зуко, притягивая к себе ленты зеленого огня, чтобы залатать худшие из ран. – Помогите мне встать.

– Лежи тихо! – рявкнул Широнг. Духи, они летели на такой скорости… и гавань была так близко… - Встанешь, когда поезд остановится, или я потеряю тебя по-настоящему.

– Посмотрите на доки.

Доки? Вся гавань была в огне, и что он должен был…

Доки были в огне. Как и корабли. За исключением красных парусов, уже вышедших в озеро… и «Сузурана», стоящего на расстоянии требушетного залпа от берега и запускающего горящие шары в любую группу солдат, которая выказывала хоть малейшие признаки организованности.

– Нас бросили, - понял Широнг, слишком ошеломленный, чтобы даже злиться, в то время как их поезд со скрежетом спускался по рельсам к берегу. – О, Ома и Шу, нас бросили.