– Да, но не сильно. – Шидан остановился рядом с ними, всё ещё усмехаясь. Он осмотрел Лангшу ленивым взглядом золотых глаз – выдракрок, слишком сытый, чтобы преследовать добычу. Пока. – Насколько знает остальной мир, Воздушные Кочевники всегда были мирными и безвредными. И вас удивляет, что мы до сих пор сохранили оружие, за которое заплатили кровью? – Он фыркнул. – Мы – не остальной мир. Наших детей учат в школе о силе армии Воздушных Кочевников. О жестокости их налетчиков, которые пронзали руки пленных на случай, если они окажутся скрытыми покорителями, и привязывали их как живые щиты против наших воинов. Об остроте их катан, которые резали даже ветер; о золотой броне их бизонов, сверкающей, когда они налетали на нас со стороны солнца, используя собственные лучи Агни против нас.

В глазах Саолуань покраснело, и она почти что потянулась за своим мечом.

– И всё это ложь!

– Нет, - отрезал Шидан. – Когда-то это было правдой.

– Он прав, - голос Лангшу был детским, но он вернул её с края. – Мне это ненавистно, Саолуань, это ужасно… но он прав. Некоторые из них не были такими. Когда-то было много разных племен Воздуха, и не все из них любили сражаться… но многие любили. Я… Хьёрин видел это. – Он поморщился и отвел глаза. – Он всё видел.

– Но они были не такими, - выдавила Саолуань. Она чувствовала… надлом внутри. – Не тогда, когда вы их убивали. Когда Созин… - Она осеклась, вся дрожа.

– Нет, – Шидан шумно вздохнул – хищник, отказавшийся от погони. – Ничто не извиняет действия моего народа. Обоих моих народов, ибо мои кровные родичи могли бы рискнуть своей жизнью и умереть, защищая людей Воздуха. Но человеческие войны… - Он сделал нетерпеливый жест, словно бы продираясь сквозь невидимые заросли. – Я не могу этого объяснить. Нет человеческого объяснения, которое устроило бы вас. Для рожденного от крови дракона не брать в руки оружия, не готовиться денно и нощно к убийству врагов, которые выступят против него – это невообразимо. Тот, кто так поступает, кто считает мир безопасным, не старающимся его убить… - Он развел в стороны руки. – Вот что мы называем безумием. Вы понимаете?

Саолуань вдохнула, пытаясь остыть достаточно, чтобы думать. «Ома и Шу, он действительно нечеловек».

– Драконы считают человека, не желающего сражаться, безумцем.

– И к тому же опасным, - мрачно подтвердил Шидан. – Клановые связи означают, что ты должен помогать своим родичам. И именно представляемая нами опасность, наша угроза друг другу не дает нам вцепиться друг другу в горло. Если один член клана не станет сражаться, а другие кланы узнают об этом…

– Они набросятся на него, его клан бросится в битву, и вся страна исчезнет в огне, - подвел итог Лангшу.

Шидан склонил голову.

– Я знаю, что многие люди не такие, - серьезно сказал он. – Я не могу понять почему, но я знаю, что это так. – Он оскалился на неё, только наполовину играя. – Почему ты так смутилась?

– Почему ваш народ должен быть маньяками-убийцами? – крикнула в ответ Саолуань.

Он расслабился и кивнул.

– Ты поняла. Хорошо.

– Я не поняла ничего!

Шидан отпрянул.

– Я подумал… мы - огонь. Какими ещё нам быть? – Он указал на корму, где остроглазые лучники наблюдали за вьющимся за ними дымом. Который теперь стал ближе. Должно быть, командир крепости не постеснялся внушить идею о важности скорости своему реквизированному судну. – Какими ещё мы смели быть, зная, что воздух – это воздух?

– Вы должны быть безжалостными убийцами из-за одного маленького мальчика, воспитанного в духе пацифизма, - с сухой иронией заметила Саолуань. Мальчик был Аватаром, но зачем позволять такой мелочи вмешиваться в её спор с драконом?

Шидан посмотрел на неё и вздохнул.

– Огонь сжигает, исцеляет, убивает. Воздух – это легкий зефир и воющее торнадо. Мы то, что мы есть. Неважно, что монахи…

Лангшу вскинул голову, нюхая ветер.

– Дым.

– Куда уж без него, - буркнула Саолуань.

– Нет, угольный дым. – Лангшу провел рукой по ветру. – Вверх по реке. И… о, духи, кто-то жжет дома… Шидан? Почему вы улыбаетесь?

========== Глава 40 ==========

Солнышко светило, Гайпан горел, и день обещал быть чудесным.

«Так и надо этим чертовым вражеским подпевалам, - самодовольно думал Джет, прикоснувшись на удачу к коре дерева, на котором он устроился. – Наводнение не смыло мусор. Нам придется его сжечь».

Смеллерби и Лонгшот расположились на деревьях поблизости, также поджидая отбившихся в сторону людей и, кажется, совсем этим не довольные. Это было нечестно. Он даже не был тем, кто начал эту драку.

Конечно, он её раззадорил. И совершенно точно раздул её огонь с тех пор, как два дня назад прилетел почтовый ястреб, и все огненные ублюдки заметно разделились на два равных лагеря. Спор о владениях, исцелении и верности – вот уж чудо! – судя по тому, что им удалось подслушать. Как будто Народ Огня мог хоть что-то знать о верности.

Нет, ему не пришлось начинать эту драку. Насколько знали Смеллерби и Лонгшот, он её не начинал.

Как мило, что тот нож, что он показывал Сокке несколько месяцев назад, всё ещё лежал в обломках на кронах деревьев. Настоящий кинжал убийцы из Народа Огня, что бы там ни думал тот наивный парень из Племени Воды. Было бы позором дать ему заржаветь в земле Царства Земли.