И что с того, что он оказался в спине одинокого солдата, проходившего возле дома, где жил старейшина от Огня, который больше всех шумел о чести… Ну, он же просто вложил нож туда, где ему место, так?

Джет слушал доносящиеся из Гайпана крики и кивнул головой. Значит, Смеллерби и Лонгшот больше не хотели сражаться за борцов за свободу? Хорошо. Он просто напомнит, что они не могут допустить, чтобы солдаты покинули Гайпан и распространили эту драку по окрестностям, не так ли?

А если среди них попадется парочка гражданских… предатели это заслужили.

«И если получится здесь, я смогу повторить это на побережье… Это гораздо лучше, чем уговаривать того глупого покорителя воздуха…»

Зеленое, коричневое и ярко-красное направлялись к ним. Похоже, жители городка опередили солдат, что немного облегчит жизнь его бойцам…

«Он».

Даже с такой высоты он узнал лицо того, кто вел толпу. Он узнал этот шрам.

«Он пробрался мимо Народа Огня, обложившего Ба Синг Се. Он здесь. И с теми людьми идут трусы из Народа Огня!»

Этому могло быть только одно объяснение.

«Я был прав! Ты из Народа Огня!»

А теперь, когда он знал, нельзя оставлять покорителю время, чтобы заметить атаку.

***

«Надо было поговорить с дядей».

Ошибка. Грубая. Конечно, Зуко помнил о других тупоголовых идиотских подвигах, которые он выкинул за прошедшие годы, но тогда он рисковал своей шеей. По большей части.

«Нам надо было поговорить. До того, как кто-то сойдет на берег. Проклятье».

Но он устал, страдал и был совершенно сбит с толку. Что он должен был сказать дяде Айро? «Эй, давай отложим в сторону взаимные попытки убийства и будем семьей?»

Он не… Кузон не посылал Урсу во дворец для убийства Азулона. В этом он был уверен. По большей части. Но это не значило, что этого не делал Шидан. Дракон-мечник чертовски хорошо знал, чья кровь текла в жилах Азулона, и он носил с собой собственный груз обид. Рожденных в крови, пепле и костях его крылатых родичей.

И Зуко любил Айро как своего дядю, и Шидана как своего сына и друга, и он не мог выбрать.

Дядя захочет, чтобы он выбрал. Вся его семья хотела, чтобы он выбирал: спасти сестру, быть мальчиком для битья для сестры, преследовать Аватара во славу Хозяина Огня, чтобы быть где угодно, но не дома. Дядин выбор был сравнительно милосердным… По крайней мере, с точки зрения Айро. Выбрать между кланами и решить, что будет правильным для всего Народа Огня. Зуко понимал это. Он даже соглашался. Частично.

Но дядя хотел, чтобы он выбрал, а он был раненым, усталым и злым. Агни, он так злился на Року! И на ложь, умалчивания и отговорки…

Ли мог их стерпеть. Чуть получше. При необходимости можно врать людям за пределами племени, а дядя явно не считал Озая своим племенем. И если Айро приходилось врать ему, чтобы врать Озаю…

Но он не мог быть Ли. Не на «Сузуране». Людям Джи и так хватало стресса. Он должен был быть командующим офицером, а не оборванным целителем из Царства Земли.

И если он не мог быть Ли… ему было сложно говорить даже когда он был в своем уме. Злой и раненый? Он не хотел орать на дядю.

…Вообще-то хотел. В том-то и проблема.

Поэтому он не разговаривал с дядей. Не по-настоящему. Это было слишком больно. Он просто хотел подождать несколько дней. Чтобы остыть. Чтобы время приглушило острую боль от осознания «он солгал мне».

Ошибка. Вероятно, смертельная. Может, не для него – Зуко пыталось убить куда большее количество солдат, чем весь гарнизон Гайпана вместе взятый, и он сомневался, что кто-либо здесь мог сравниться с морпехами, но те люди, что были с ним…

«Если мы это переживем, я никогда больше не поплыву с гражданскими снова».

Зуко знал логистику. Знал. Он знал о беготне, беспокойстве и головной боли, возникающих при попытке доставить множество солдат из пункта А в пункт Б без провалов, взрывов или потасовки посреди ночи. Еда, питьевая вода, всякие мелочи, полезные для морали, как-то – дрожь по телу – ночи музыки… Он всё это знал.

И дядя клялся, что попытка мятежа в прошлом году не была его виной.

Но, как ни крути, гражданские не были солдатами.

Разумом Зуко это понимал. Ему рассказывали про гражданских. Всю его жизнь. Даже если он никогда не общался с ними более нескольких часов за пределами дворца до Ба Синг Се.

Придворная жизнь, как он выяснил на своей шкуре, не считалась. Гражданские были совсем не такие, как придворные. Даже благородные гражданские, из тех немногих, что поехали с ним, не были такими.

О, они немного напоминали придворных. Они знали про защитные манеры и острые как нож слова, а ещё предупреждающие взгляды вместо, скажем, шагов онмицу в темноте. Джия и её занятия по поэзии доказывали это. Но настоящие броня, ножи и онмицу? Нет. Это было – и это по-настоящему ломало его мозг – страшно.