Комментарий к Лагерь у моря 4-6

Вычитано бетой.

========== Лагерь у моря 7-9 ==========

Не то чтобы я горел желанием с кем-либо пообщаться, но было интересно, кто ещё в лагере предпочитает отдыхать там же, где и я.

Поднявшись, я неторопливо потопал к соседней скамейке. Тропинка, по которой пришлось идти, пролегала возле пары фонарных столбов, словно почетная стража стоящих возле начала каменной лестницы, спускающейся далеко вниз, от обсерватории к лагерю.

Я взглянул наверх: вокруг лампочек кружилась туча самых разнообразных насекомых — от привлеченной светом мошкары до больших ночных мотыльков.

И тут снова случилось то самое, то, что периодически преследовало меня многие годы. Время замедлило свой бег, воздух стал плотным, словно внезапно превратился в воду. Насекомые стали лететь так медленно, что при желании можно было их сосчитать.

В свете одной из ламп мелькнула смазанная тень, но мне в замедленном темпе было видно все как на картинке. Вот в лучах света появляется маленькая мордочка летучей мыши, вот она словно в замедленной съемке ловит самую большую бабочку и, смачно чавкая, улетает по своим делам.

Время вернулось в привычное русло постепенно, словно кто-то подкрутил бегунок скорости просмотра на видео.

«Растешь, чувак. Когда такое у нас было впервые, ты потом все учебники перерыл в поисках этого явления».

«Человек ко всему привыкает, шиза, это не мешает жить, хоть я и не догадываюсь о природе этого феномена, но что делать? Идти к экстрасенсам или психологам? Первых я не перевариваю, вторые упекут меня в дурку, а я не хочу туда, я там дежурил на практике, ну нафиг такие места!»

В конце концов я добрался до соседа по досугу. Им оказался один из отдыхающих, о котором я знал не понаслышке — как-то бинтовал ему порезанную руку. Парня звали Толик, и в лагере он был белой вороной. Хоть и младше меня, он уже был почти лысым, имел неправильные черты и всегда отсутствующее выражение лица. В лагере его не особо любили: Толик предпочитал молчать, был немного нелюдим и тусовался только с ребятами из своего отряда. Девочки обходили его стороной, вожатые вели себя так, словно его нет. Но мне, мне он однажды открылся с весьма интересной стороны.

Помню, как сейчас, первый день в лагере, когда дул сильный ветер, а на море бушевал настоящий шторм, помню, как с крыши сорвало шифер и неумолимо понесло к стоящей на земле девочке с длинными циановыми волосами, а так же помню, как Толик отпихнул её в сторону, приняв удар на себя. Я тогда быстро добежал до парня, перевязал тем, что было под рукой и потащил в кабинет. За всё время, что я обрабатывал и перевязывал рассеченную руку Толика, он не жаловался, лишь немного морщился от боли. Поблагодарил меня, и первым делом попросил посмотреть как там та девочка. Толик коверкал слова, немного заикался, был несуразным, но человек, в первую очередь беспокоящийся и заботящийся о других, лично у меня вызывал искреннее уважение. А девочка, его стараниями, отделалась легким испугом.

— Добрый вечер, Анатолий, — протянул я ладонь для рукопожатия.

Толик сперва удивился, видимо, тоже не привык видеть тут кого-то. Затем, спохватившись, широко улыбнулся, и мы обменялись крепким рукопожатием.

— Дыок, — радостно сказал он, подвинувшись так, чтобы на скамью мог сесть ещё и я.

— Почему не сидишь с отрядом?

В ответ на это Толик молча указал рукой в сторону сцены. Ах да, сегодня концертная программа, а Толик не любит толпы и сильный шум. Вот в этом мы с ним похожи.

Мы молча сидели, думая каждый о своем. Я поделился с Толиком припасенной баночкой колы, он достал из кармана несколько конфет и протянул мне ладонь, на которой горкой лежали сладости. На всякий случай убедившись, что это не злополучная «Ласточка», я взял пару штук.

Я бы посидел ещё, но на всякий случай надо возвращаться: вдруг меня будет искать Ульяна?

— Бывай, Толя, и осторожней на лестнице, я с неё однажды чуть не свалился, — хлопнул я его на прощание по плечу.

— Угу, — и Толик вернулся к созерцанию моря, при этом у него было такое одухотворенное лицо, что он казался каким-то очень мудрым, но просто непонятым другими человеком.

По лестнице я спускался медленно: она была довольно крутой и, черт побери, лучше быть перестраховщиком, чем самым крутым и отвязным парнем… в травмпункте. У самого подножия холма, где заканчивался полумрак ступенек, проходила заасфальтированная дорожка, хорошо освещаемая и ровная. Бегущая по ней девушка в черной, обтягивающей спортивной форме меня не заметила, а вот я смог хорошенько разглядеть незнакомку: фигура у нее была такая, что половина ведущих фитнес-шоу на ТВ удавились бы от зависти. Блондинка не спеша совершала вечернюю прогулку, на её слегка загоревшей, гладкой коже, блестели бисеринки пота, длинные волосы, уложенные в две косички, совершали синхронные колебания вместе с перекинутым через плечо белым полотенцем.