…Ветер усиливается.

– Д-дж-джей… - по телу проходит жуткая дрожь, и табуны неуемных мурашек кочуют по коже, – по-пож….

– Ну-ну, Белли, - он цокает языком, застывая у хлипкого ограждения. Знает, что нас никому отсюда не видно, - смотри, как красиво внизу. Чем не царство Морфея?

Кровь стучит в висках, создавая для лица невыносимый жар, а немеющие руки и ноги опровергают его, превращаясь в пытку для остального обледенелого тела. Джеймсу не холодно, пусть на нем лишь только джинсы. А мне… а я…

– Х-хо… - против воли шепчу, не сдерживая всхлипов.

– Конечно хорошо, - с серьезным видом соглашается мужчина, - а когда отпущу, будет ещё лучше, моя девочка.

– Не-нет!..

– Ну ты ведь хочешь выспаться, не так ли? – мягкий поцелуй следует от моего лба к правой скуле, – это потрясающий шанс!

Съеживаюсь, насколько позволяют его объятия, стремясь как можно ближе приникнуть к мужчине. Держусь за него, как за последнюю надежду. По-прежнему теплый, он - единственное, что может меня спасти. И единственное, благодаря чему я ещё не лишилась рассудка.

– Ты не хочешь, - качает головой он, беспощадно отстраняя меня. Держит почти на вытянутых руках, - ты устала и сон – все, что тебе нужно.

– Джеймс… - уже не прошу. Молю, взываю и заклинаю. Как же холодно и больно! Как же!..

– Скажи ещё раз: ты устала? – его тон разом преображается. Жесткость проступает в нем, как никогда явно.

– Нет! Нет, Джеймс!
– забывая про ранку, снова с силой кусаю губы, лихорадочно глядя вниз. Глаза слезятся от безжалостного ветра, отчего несдерживаемые потоки слез текут по щекам.

– И ты будешь спать со мной, когда я скажу? – его бровь вопросительно изгибается. Серые глаза наполняются реками удовольствия. От того, что он видит меня такой? От осознания своей всесильности сейчас?

Плевать. Только бы обратно… мне так холодно!

– Да! Да, Джеймс! – истерично вскрикиваю, хватаясь за его шею, - я буду, я буду, обещаю… я буду…

Не пытаясь выровнять дыхание, тянусь к его губам. Касаюсь их едва ощутимо, совсем чуть-чуть. Но, благо их обладателя даже таким удается убедить.

– Вот и замечательно, красавица, - он с отеческой гордостью смотрит на меня, ласково улыбаясь, - сейчас проверим, насколько честны твои слова.

Шумно сглатываю, быстро кивая.

Да. Проверим. Да. Сейчас. Да. В тепле.

– Запомни, девочка, - укладывая меня на постель, такую родную, такую знакомую и настолько приятную на ощупь, шепчет он, - ты – моя. И для меня у тебя всегда найдется время.

– Да… - с трудом, но заставляю себя занять нужную позу. Вытягиваюсь, облегчая мужчине доступ к своему телу.

– Да?.. – выжидающе зовет он.

– Да, - вздыхаю, услышав звук расстёгивающейся ширинки и подаваясь ему навстречу, - да, Джеймс.

…Ступень.

Ступень, ступень, ступень – вниз. Узкие и бетонные, они мешают быстрому спуску, то и дело заставляя поскальзываться. Если бы не поручни, мне не добраться до конца.

Я спешу так, как только могу. Одной рукой придерживая порванное пальто, другой цепляюсь за решетки перил, до боли стискивая их пальцами. Дышу часто и неглубоко, но вряд ли сейчас это имеет значение.

Важнее всего – успеть. У меня есть десять минут, пока Джеймс принимает душ. Десять первых и последних минут, которые я могу использовать. Разбрасываться такой возможностью, упускать её – убийственно в прямом смысле этого слова.

Тем более, если вовремя не спущусь, это меня и ждет…

Ускоряюсь, подгоняемая страшными видениями.

Вот он наклоняется, чтобы провести по моей коже блестящим и острым лезвием…

Вот смеется, накручивая на пальцы мои волосы и вынуждая изгибаться так сильно, как возможно…

Вот поворачивается, обрушивая свою стальную руку, подобную перчаткам марвеловской Росомахи, на мои ягодицы…

Воздух не помещается в легких. Они горят и пульсируют, требуя отдыха. Но возможности впустить его я не имею. Осталось не больше семи минут.

Наверное, стоило бы задаться вопросом, что я буду делать дальше, там, на улице? Снова…

Но мне так страшно, так больно и горько, что побег занимает все сознание. Его детали и исполнение, практически завершение – осталось немного – этому все подчинено. Никакой посторонней информации.