– Ого!
– удивился Рё.
– Так значит, моя склонность лезть туда, куда не просят, наследственная?

– Весь в меня, - согласилась его мать.
– И в своего отца тоже. Высокую восприимчивость к Силе ты получил от него.

Падме выжидательно посмотрела на юношу, но тот продолжал есть, как ни в чем не бывало.

– Милый, - произнесла мать, взяв из вазы фруктовую дольку.
– Ты ничего не хочешь узнать о своем отце?

Вихрь сосредоточенно жевал, уткнувшись в разрисованную золотыми и серебряными узорами тарелку. Пауза затягивалась.

– А на кой ляд?
– спросил он наконец невнятно.
– Что с ним такое? Хрум-хрум.

– Сынок, ты же не шаак на лужайке. Сначала прожуй, потом говори.

Энсин отодвинул тарелку, глотнул еще сока и вытер губы салфеткой.

– Ну-с, моя госпожа, я вас внимательно слушаю.

– Почему ты не спрашиваешь о своем отце?
– Падме говорила тоном мягкого упрека.

Она опустила маленькую ладонь поверх правой кисти сына, более сильной, но тонкой. Вихрь немедленно переплел их пальцы. Их руки были похожи: те же линии, тот же цвет кожи.

– Он очень любит нас и беспокоится о тебе. Сейчас он на Корусканте, исполняет свой долг, но скоро вы увидитесь. Отец с нетерпением ждет этого момента, ведь ты отсутствовал почти двадцать лет.

Рё помолчал, глядя на их соединенные руки, затем улыбнулся и взглянул на свою мать.

– Надо же, совсем не рассчитывал на такую встречу. Наверное, это Эдипов комплекс. У вас есть такая концепция: сын слишком любит добрую маму и хочет избавиться от злодея-отца?

– Да, такая теория есть, - отстраняясь, произнесла Падме.
– Но это только домыслы психологов. Ты ненавидишь своего отца? Почему? Ты его боишься?

– Кто знает?
– нахмурившись, пожал плечами сын.
– Я просто ходячая иллюстрация эдиповой проблемы. Еще немного, и женюсь на собственной матери, а отца пущу на барбекю. К тому же, в Федерации у меня уже был папаша, просто брр! Придирчивый ученый со склонностью кормить меня синтезированным тофу и рассказывать байки о самураях. Мы вечно ссорились. Так что, местный претендент пусть занимает очередь и не надеется на мои страстные объятия.

– Ты проявляешь неуважение и огорчаешь меня, - изменившимся тоном, сухо проговорила мать.

Шелестя светлым длинным платьем, тут и там украшенным драгоценностями, она поднялась из-за стола и подошла к выходу в сад.

– Я даю тебе некоторое время, чтобы все обдумать и смириться с необходимостью увидеться с отцом. Если ты станешь упорствовать в своем неразумном поведении, я буду очень разочарована, - выражение нежного лица Падме стало замкнутым, холодным.

– Ты понимаешь меня, Люк?

Её сын слегка вздрогнул, затем, не поднимая глаз, спросил:

– Это имя что-нибудь значит на набуанском? Почему ты меня так назвала?

Падме равнодушно качнула головой, и матовый металл диадемы, вплетенной в её волосы, заиграл на свету:

– Не пытайся сменить тему, сынок. Я люблю тебя, но не потерплю неповиновения. Если хочешь сохранить привязанность своих родителей, ты подчинишься отцу. Он наш самый близкий человек, великий воин и преданный защитник. Ты скоро изменишь свое мнение о нем. Это будет нетрудно.

Легко ступая, она вышла в утренний сад.

– И правда, - пробормотал Вихрь, провожая взглядом ее удаляющуюся фигурку.
– Легче легкого. Семейная идиллия, ромуланца твоего за ногу!

ХХХХХХХХ

Звёздный разрушитель суперкласса "Экзекутор", Среднее Кольцо

Адмирал Оззель, деликатно покашливая, беседовал с одним из адъютантов Темного лорда. Разумеется, он был выше по званию и мог потребовать ответы, но когда дело касалось лорда Вейдера, следовало соблюдать осторожность.

– Так значит, милорду нездоровится? Это новое оборудование для медицинского отсека "Экзекутора"... всем известно, что у нас лучший уход за больными и ранеными. Зачем же оно понадобилось?

Адъютант, бесцветный человечек, замученный нелегкой службой, щелкнул каблуками:

– Не имею чести знать, сэр. Милорд лично доставил аппаратуру на корабль.

Оглянувшись через плечо для верности, адъютант еле слышно прошептал в тут же подставленное ухо Оззеля:

– Часть отсека теперь закрыта, практически замурована. Доступ только у лорда Вейдера.

– Хмм, - неопределенно протянул Оззель. Почти дружески кивнув адъютанту, он отошел в сторонку, заложив руки за спину.